Евгений Гришковец: «Я всегда думал, что сценически непригоден – ну не тот типаж»

Драматург – о любви к Калининграду, красивом демисезонным пальто и борще под молодую картошечку.

автор Катерина Кулагина

Известный российский драматург, режиссер и киноактер, музыкант, писатель, телеведущий Евгений Гришковец провел творческую встречу на  международной выставке-форуме «Россия», практически полностью посвященной его любимому городу Калининграду. Уроженец Кемерова, окончив филологический факультет и отслужив на Тихоокеанском флоте, он в 1998 году принял решение переехать на Балтику, о чем, по его словам, не пожалел ни разу. Евгений с удовольствием отвечал на вопросы гостей, а также немного поработал «экскурсоводом», составив для желающих краткий экскурсионный план на выходные. 

– Евгений, такое внезапное перемещение из Кемерова в Калининград было чем вызвано?   

– У меня про это часто спрашивают. Ну, во-первых, я понял, что в свои 32 года хочу жить не в шумных городах, таких как Москва, а в провинции, но в красивой и удобной провинции. А еще, переезжая из Сибири, я очень хотел, чтобы больше никогда не было холодно, чтобы вот так взять и раздать всю свою теплую одежду. Сказал себе: «Больше никогда не буду носить меховую шапку! И шубу. И подштанники. Хватит!» И переехал.

– А самые первые свои ощущения от города помните? 

– Насколько упоительным был воздух! Три первых дня над городом стоял плотный туман, и все три дня я ходил по Калининграду очарованный, как ежик в тумане. Не видел города, только дышал им. Но мне с самого начала все понравилось: неспешность (по сравнению с сибирским укладом), неторопливость и церемонность общения друг с другом в хорошем смысле слова. Когда я только приехал в Калининград, он был совсем другим, не таким раскрученным в туристическом понимании. Кафедральный собор стоял еще в руинах, без крыши и шпиля. Меня удивляла крошечность расстояний, особенно до моря. Вышел из дома, сел на трамвай – сорок минут, и ты у моря. То, что калининградец воспринимал как «далекое путешествие» – «Ой, до Советска аж 115 километров», – для меня было смешным. Мы в Кемерово привыкли проехать 300 километров пиво попить, а потом еще и обратно.

– Все теперь, шубу и шапки меховые не носите? 

– Сейчас климат поменялся, и в начале зимы в этом году было даже холоднее, чем в Москве. Я вообще не очень представлял в 1998 году, куда еду. В первый же год помню свои впечатления: ноябрь, минус 20, везде по дорогам разбившиеся машины и люди, как пингвины, прыгающие от холода. Зачем я сюда приехал? А потом буквально через два дня: шум за окном, дождь, плюс восемь. Так обрадовался. Никогда в жизни так не радовался дождю! 

– А какой бы человеческий образ вы бы дали Калининграду? 

– Определенно мужской. Образ такого немолодого университетского профессора, любимого студентами. У него всегда много историй и с ним приятно долго беседовать. Он элегантен: в замшевой дорогой мягкой обуви, тонких перчатках и в хорошем демисезонном пальто. Обожаю такие пальто. По функционалу ноль, но очень красивое. И да, обязательно зонтик-трость, потому как дождик здесь может пойти в любой момент.

– Как вы проводите свои свободные дни, в море купаетесь? 

– Балтийское море не для купаний. Купайтесь в других морях. Оно – чтобы неспешно прогуливаться, дышать морским воздухом, любоваться, вдохновляться. Вообще, и по городу надо ходить только пешком. Здесь много пешеходных маршрутов, и я всегда стараюсь заложить время, чтобы пройтись, а не проехаться до нужной мне точки. И никогда не хожу в наушниках. Мне нравится, как звучит город. 

– Вас можно назвать профессиональным путешественником. С каким городом мира вы бы сравнили Калининград? 

– За 25 лет я точно объездил все российские регионы. У нас самая большая, сложная и особенная страна. Много где побывал и за границей. В Европе мне скучно. Когда я нахожусь в Бельгии или Швейцарии, через 5 дней я готов завыть, впасть в уныние. Мне интереснее жить здесь и ездить по российским городам.

Но попытки сравнить Калининград с другим городом безуспешны. Часто его сравнивают с Санкт-Петербургом, но нет, несравнимо. Едешь от Калининграда до Железнодорожного: в полях пасутся черные быки-ангусы, как в Аргентине. За ними, часа два езды – реликтовые леса. Пейзаж меняется стремительно. Я бы сказал, что Калининград очень удобный город для проживания и путешествий, с очень высоким средним уровнем всего. И никаких этих ужасных сплошных высоких заборов, как в Подмосковье. Здесь это считается дурным тоном.

Иосиф Бродский, который, кстати, в 60-х бывал в Калининграде и Балтийске, когда у него спросили о состоянии советской поэзии, как раз ответил: очень высокий средний уровень. Так же можно сказать об уровне жизни всей Калининградской области. 

– Говоря о творчестве… Вы, только переехав, создали свой знаменитый моноспектакль «Как я съел собаку», за который получили две «Золотых маски». Новая среда повлияла? 

– Я бы не сказал, что с переездом было как-то сильно связано. Этот спектакль и в Кемерово все равно бы появился, но в Кемерово у меня был свой театр, а в новом месте я оказался один. Пришлось самому и выходить на сцену. Я всегда думал, что сценически непригоден – ну не тот типаж, на который можно два часа смотреть и слушать. Но преданность театру у меня была  предельная, ну или беспредельная. Другого артиста, кроме себя, не было, так и получилось. И до сих пор я на сцене.

– А какие у вас творческие планы? 

– Большие. Но, увы, уютная атмосфера города не всегда способствует возникновению новых творческих единиц. Она, знаете ли, расслабляет, способствует лени. Ну, уютно сильно. Я приехал из Кемерово уже готовой активной творческой единицей, а сейчас, вместо того чтобы сесть и писать долго и муторно, я пытаюсь себя обмануть: пойду-ка я к морю, заражусь вдохновением, а еще и музу поймаю с оказией. В итоге просто гуляю и расслабляюсь. Калининград очень заточен на комфорте, и это для творца место опасное. Но планы есть. Уже написана новая пьеса, и осенью, к сентябрю, буду выпускать премьеру. И вот на днях берусь за новый текст, который по плану надо закончить довольно быстро. Удастся ли? Не знаю.  

– И можно последний вопрос: как бы вы лично посоветовали провести выходные в Калининграде? Что посмотреть, попробовать?   

– Я вообще люблю принимать гостей, которые льются ко мне сплошным потоком. Показывать, хвастаться, как живу. По советам… Здесь – смотря каким временным отрезком вы обладаете. Приехать на выходные – с пятницы по воскресенье – этого категорически мало. И каждый раз надо иметь в запасе несколько маршрутных планов в зависимости от погоды: план А, план В и даже С.

Если легкий накрапывающий дождик и вы здесь впервые, то смело исследуйте Калининград. Кафедральный собор, конечно: колоннада, могила Канта – сюда стоит прийти и ради органных концертов. Я такой акустики не слышал нигде. За 20-25 минут вы познаете всю мощь церковного звучания органа в средневековых сводах. А потом загляните в местное кафе, где продают «Булочки Канта» (по-моему, очаровательное название). Рядом – синагога. Там тоже есть маленькое кафе, в котором предлагаются «Хот-доги у синагоги»!

На следующий день сходите в Музей мирового океана. Он грандиозный! Я был в двух аналогичных, но наш лучше всех. В Австралии – сушеные рыбы и модели кораблей, а в нашем можно провести весь день и уйти счастливым.

Третий день я бы посвятил зоопарку в центре города. Маленький, чудесный, старинный, где животным хорошо. Он вольерный, и они не сидят в клетках. Звери радостны и веселы. Мне нравится ночью летом мимо проходить: темно, и тигры со львами рычат, звуки экзотического леса. Вот такая городская программа-минимум. 

И, конечно, прогуляйтесь вдоль моря. Доберитесь до поселка Янтарный – там самый широкий песчаный пляж в моей жизни. Я был в Австралии, там тоже невероятно красиво, но наши закатные дюны – потрясающе. Обязательно попробуйте местную кухню. Летом – литовский холодный борщ – кефир с протертой свеклой. Терпеть не могу свеклу и не очень [люблю] кефир, но сочетание горячей печеной молодой картошечки и холодного борща непередаваемо прекрасно. Придумано литовцами, но в Калининграде вкуснее. Если доедете до деревни Орловка, то там есть ресторанчик с садом, расположенный в старинном немецком особняке. Там гостям предлагают локальную местную кухню: судак из залива, угорь, уха из трех видов рыб, конечно, если сезон, – корюшка. Калининградские шпроты. Голодными вы точно не останетесь!   

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру