Арина Шарапова – про новый цикл программ, Майю Плесецкую и планы на 2025 год Арина Шарапова – про новый цикл программ, Майю Плесецкую и планы на 2025 год

Известная телеведущая рассказала о своем новом документальном проекте.

автор Полина Виноградова

Телеведущую Арину Шарапову знают даже люди, принципиально не смотрящие телевизор. Звезда российского телевидения прошла путь от корреспондента информационных передач и ведущей популярных ток-шоу до автора документальных проектов, и сегодня руководит собственной школой «Артмедиаобразование». Автор двух книг, общественный деятель и кандидат социологических наук Арина Шарапова большое внимание уделяет образованию.

Ее новый документальный проект «Культурный код. Россия. 2.0: киномозайка традиционных духовно-нравственных ценностей» ( второй цикл из серии «Культурный код. Россия») – это 10 документальных фильмов о людях, чьи имена незаслуженно забыты, таких как художник Алексей Боголюбов, внук Радищева и учитель Айвазовского; ботаник Андрей Бекетов, популяризатор науки, дед Александра Блока; врач Зиновий Соловьев, основатель Артека; великий хирург Николай Пирогов; дирижер Карл Элиасберг, ставший инициатором исполнения Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича в блокадном Ленинграде и другие.

Но есть среди героев цикла и люди, которых знает весь мир – это математик Софья Ковалевская и балерина Майя Плисецкая.

В интервью «Клео.ру» Арина Шарапова рассуждает о новом поколении зрителей и о том, как использовать нейросети в документальном кино.

Фото: архив пресс-службы

– Арина, вы решили полностью посвятить себя документальному кино?

– Да, сейчас я все свое время посвящаю съемкам и своей школе. В моей жизни всегда складывалось так, что рядом с телепроектами обязательно было преподавание: я преподавала в МГИМО и в Высшей школе экономики. Когда я открыла свою школу (мы работаем как учебное заведение дополнительного образования), стала привлекать своих учеников для работы над проектами. В прошлом году мы получили грант от Президентского фонда культурных инициатив на цикл документальных фильмов. Я думала над темой и поняла, что мне интересно раскрыть тему культурного кода и системы ценностей, которые объединяют всю страну, понятны и близки всем жителям: и больших городов, и маленьких деревень.

Я сразу решила, что это будут не просто познавательные фильмы об исторических личностях, но еще и философские эссе, затрагивающие тему духовности. Исторически так сложилось, что духовное в России всегда было выше материального. И даже все эти бояре, ростовщики и так далее, могли свои дела вести нечестно, но это не мешало даже таким людям верить в Бога, любить, надеяться.

– Как вы думаете, каким должно быть документальное кино на темы истории, чтобы молодежь его смотрела?

– Фильм должен быть небольшим. Мы делаем фильмы не более 20 минут. Я внимательно наблюдаю за залом, в какой момент они достают телефоны, на какой минуте ломаются – и этого хронометража ребятам оказалось достаточно. Наши фильмы для молодежи до 30 лет, но они оказались интересны и людям старшего поколения, и даже политическим деятелям, они переведены на разные языки и отправлены в посольства России в разных странах. Я уверена, что фильмы для молодежи обязательно должны быть интересны взрослым, не нужно такого разделения – это для подростков, а это для взрослых. Если то, что смотрят дети, интересно людям всех возрастов, это удача.

– Какие требования современная эпоха предъявляет к телепроектам?

– В первую очередь должны учитываться интересы аудитории. Сейчас на телевидении востребованы два направления – развлечение и политика. Развлекательные проекты, безусловно, стараются делать яркими, резонансными, чтобы привлекать внимание и удерживать зрителей у телеэкранов. Но и они не должны быть слишком длинными. Политические программы – это тоже своего рода шоу – то, что привлекает внимание, а сегодня политика привлекает внимание. Хотя сейчас люди от нее устали и уходят в Интернет, читают короткие новости, смотрят видео. Это немного опасное явление, люди теряют интерес к телевидению – и аналитические умы телевизионщиков должны работать как антенна, считывая потребности современных зрителей.

Фото: архив пресс-службы

– Вы согласны, что сейчас молодые люди стали больше интересоваться историей? Этому способствуют в том числе популярные YouTube-проекты, блоги на исторические темы.

– И наши фильмы тоже не из учебника. Наоборот, они о людях, чьи имена потихоньку забываются. Например, основатель Артека, врач Зиновий Соловьев, кто его помнит? Даже ребята, которые отдыхают в Артеке, далеко не все знают, кто его организовал. И главное, у нас очень пронзительные фильмы, они вызывают эмоции, заставляют сопереживать.

Интерес именно к личностям будет всегда, потому что личность очень часто рулит в истории, создает тренды – от модельеров до великих дипломатов, которые меняют ход истории. Может быть, не у всех детей есть возможность узнавать про этих людей подробнее, но я вижу, что в нашей стране сейчас много делается, чтобы студенты и школьники могли найти свой ориентир, посмотрев, как жили другие, как они творили и добивались своих целей.

Фото: Legion Media/ Майя Плисецкая. Кадр из фильма-балета "Конек-Горбунок"

– Хочется подробнее поговорить о фильме к 100-летию Майи Плисецкой. Мы увидим что-то уникальное, о чем раньше не знали?

– Я скажу в общем про все фильмы нашего цикла. Помимо огромного количества уникальной хроники, которую я сама раньше не видела – это очень редкие материалы начала 20-го века, мы используем искусственный интеллект, который оживляет застывшие фотографии и картины, и фильм приобретает большую зрелищность. Мы также используем популярный прием – расцвечиваем архивные черно-белые фотографии, потому что дети лучше воспринимают цветные изображения. Черно-белые кадры – это безумно стильно, но это для эстетов, а с точки зрения психологии, детям надо видеть цвет, мягкий, неяркий, приятный.

– Кроме Майи Плисецкой из выбранных исторических личностей, широкой публике известна и Софья Ковалевская. В процессе подготовки к съемкам, что неожиданного, нового вы о ней узнали?

– Мы раскрыли Софью Ковалевскую с разных сторон. Это не только умная, но очень интересная, красивая женщина, которая не один раз выходила замуж. Она была блистательным математиком и покоряла мужчин! Принято говорить, что все «ботаники» и ученые этакие «сухари», но нет и нет! Это красивейшая женщина! Я уверена, что после просмотра нашего фильма, она сразу вызовет восхищение у школьников, которые впервые о ней узнают. Мы взяли фрагменты из советского фильма 1956 года, где Софью Ковалевскую сыграла актриса Елена Юнгер. Конечно, в процессе съемок мы узнали много интересного и обо всем рассказали зрителям. Так что посмотрите сами.

Фото: архив пресс-службы

– Арина, что бы вам хотелось обязательно осуществить в 2025 году?

– На 2025 год у нас много планов, связанных со съемками фильмов и моей телевизионной работой. Но я хочу обязательно начать писать третью книгу. Замысел есть, но совсем нет времени.

– Что вам помогает даже в трудные времена сохранять оптимизм и веру в себя и свое дело?

– Как известно, времена не выбирают. Я не знаю людей, у которых нет трудностей. Просто кто-то сдается, и для них трудности становятся тяжелым грузом, но есть другие люди, которые всегда, несмотря на обстоятельства, следуют за своей мечтой. Я не знаю, что помогает лично мне. Бог. ДНК, которое мне передали родители, собственный оптимизм и вера в настоящее, в то, что все движется вперед.

Фото: пресс-службаНа фото: съемочная группа проекта – выпускники и педагоги школы «Армедиаобразование».

Где и когда можно увидеть фильмы

В 2025 году будут и онлайн, и офлайн показы, не только в Москве, но и во многих других городах. Точных дат пока нет, но обо всем можно первыми узнать из группы Арины Шараповой в ВК.

ИИ для модернистов? Новый взгляд на понятие копии в искусстве

Клео.ру представляет свободный перевод статьи Artforum о «творческом» потенциале искусственного интеллекта.

автор Юлия Крышевич

Профессор истории архитектуры Марио Карпа делится необычным взглядом на роль искусственного интеллекта во взаимодействии с художниками сегодня, а заодно пересматривает отношение к «технической воспроизводимости» произведений – привет Вальтеру Беньямину.

Для рожденных в эпоху модернистской или даже поздней модернистской традиции, пишет Карпа, понятие копии нераздельно связано с технологией, ее порождающей. Произведение и воссозданный аналог идентичны – иначе и быть не может, учитывая доминантную техническую логику модерна. Однако так было не всегда: до расцвета массового производства сам акт обращения к оригиналу не обязательно приравнивался к копированию. В европейской классической традиции процесс имитации (другими словами, мимесис) был ориентирован на подражание первоначальной версии работы – и все же он подразумевал немало нюансов, уровней и типов различий. Следовательно, каждая копия обладала «врожденной особенностью» (на лат. nescio quid).

www.magnific.com

Генеративный искусственный интеллект работает аналогичным образом: он производит сходства. И хотя большинство из нас до сих пор плохо себе представляют, как работает эта машина, одно можно утверждать смело: новые данные в воронке генеративного ИИ рождаются из уже имеющихся. «Ингредиенты», заложенные в команду, определяют конечный результат: из изображения собаки или кошки мы получаем картинку с тем же четвероногим созданием, но оно не будет полностью идентично оригиналу. Теория Вальтера Беньямина о произведении искусства в эпоху его технической воспроизводимости по-прежнему ценна, отмечает автор, однако ее неплохо бы на время забыть, чтобы понять логику наиболее «творческих» систем ИИ.

Далее Марио Карпа пускается в небольшой исторический экскурс, анализируя стратегию создания копий во времена античности. Как утверждает Карпа, в Древней Греции и в Древнем Риме соперничали две модели имитации: заимствования отдельных элементов художественного произведения (что соответствует современным компьютерным командам «вырезать» и «вставить») и создания нового образа на основе увиденного. В частности, философ Сенека считал правильным подражанием отбор лучшего из имеющегося, подобно тому, как пчелы собирают нектар с цветов. Ведь конечный продукт – мед – не напоминает нектар на вкус, хотя и состоит из него.

www.magnific.com

В разгар Возрождения теолог Эразм Роттердамский попытался осудить имитаторов, следовавших стратегии «вырезать – вставить» – поводом тому стало повальное увлечение мыслителей и художников античными идеями. Согласно Роттердамскому, цитировать Цицерона (да простит нам читатель этот каламбур) было делом бесхитростным, в отличие от самостоятельного философствования на том же уровне. В этом видение Эразма сходилось с метафорой Сенеки о пчелах.

Тем не менее многие деятели Ренессанса прибегали именно к частичному заимствованию в своих работах, особенно в архитектуре: например, Леон Батиста Альберти и Себастьяно Серлио не гнушались визуального «цитирования» в постройках, использовали мозаичную технику и другие стилистические конфигурации. В эпоху классицизма манера фрагментированного подражания уступила моде на полную трансформацию образа в искусстве – продлились она, как известно, до наступления модерна.

Здесь легко предположить, что произошло дальше, комментирует Карпа. Миф о великом творце-одиночке пошатнул стремительный прогресс науки и техники; импрессионисты со всей дерзостью заявили об анахроничности понимания искусства как прекрасного и технически совершенного. В первой четверти XX века кубисты Пикассо, Брак и Грис представили миру технику коллажа как сочетание несочетаемых элементов, а половиной столетия спустя философы-постструктуралисты, в числе которых Ролан Барт и Юлия Кристева, взглянули на текст как на систему взаимосвязей, отсылок и цитат… Сегодня многие культурологи ассоциируют современность с термином «пастиш» (в пер. с итал. pasticcio – смесь или паштет), намекая на разнородность и несвязанность ее составляющих.

www.magnific.com

Итак, подытоживает Марио Карпа, имитация — это процесс повторения субъективно важного, форма овладения навыком или знанием, которые с трудом поддаются вербализации. Путем имитации мы учимся говорить на иностранном языке и ездить на велосипеде — тот же алгоритм лежит в основе машинного обучения. Ошибка людей, воспитанных в культуре модерна, состоит в несоизмеримых ожиданиях от ИИ: часть привычных индивиду задач он давно взял на себя, в то время как некоторые другие ему пока рано делегировать.

Возвращаясь к мысли Эразма Роттердамского, сегодня человечеству доступны три способа работы с прецедентом: первый – точное копирование оригинала (подобно фотографии), второй – создание образа на основе имеющихся данных (с этим прекрасно справляется генеративный искусственный интеллект)… И, наконец, заключительный – путь настоящего художника, по Роттердамскому: выход за предзаданные рамки, создание лучшей версии. Последнее на данный момент подвластно только человеку, так что у креаторов впереди много работы.

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: www.magnific.com
Источник: artforum.com