Александр Цыпкин: «А я вообще не люблю писать. Мне это не нравится»

Александр Цыпкин – про новую книгу "Деньги маленького мальчика", детство и любимый жанр литературы.

автор Катерина Кулагина

На недавно состоявшейся 38-й Московской международной книжной ярмарке известный писатель и публицист Александр Цыпкин представил публике свою первую книгу для детей «Деньги маленького мальчика», собственно, как следует из названия, – о детстве и деньгах. Автор честно признался собравшейся публике, что первый опыт – его собственные воспоминания.  Четыре реальные истории из жизни советского мальчика Саши Цыпкина с веселыми комментариями для поколения Альфа от поколения Х. Естественно, первый вопрос, который задали автору его почитатели: почему деньги и причем тут мальчик.

– Александр, как вы дошли до детской литературы? Написали книгу для детей.  

– Ну, книгу – это громко. В конкурсе на самую тонкую книжку в истории издательства, думаю, я уверенно победил. Знаете, когда кровать шатается, удобно бывает подложить какую-нибудь книгу, и она шататься перестанет. Моя книжка – совсем «тонкая настройка», для этого дела даже не подойдет.

Ну а если серьезно, то я никогда не писал ни для женщин, ни для мужчин, ни для взрослых, ни для детей, я всегда писал для себя.

И эту книгу я тоже писал для себя, вспоминая, каким я был счастливым в советском своем детстве. По моим историям можно проследить и понять путь маленького человека, и как он пытался разными способами зарабатывать деньги, как меня за это воспитывали. Кстати, в книге есть вполне серьезный рассказ «Честное ленинское», на основе которого уже создан спектакль, драма Burnt in the USSR. Получилась такая пронзительная история о непростых судьбах моих одноклассников, родившихся в 70-х. Это особое поколение, взрослевшее под руинами СССР: многие не дожили и до 50.

Но вспоминая те годы, я порой задумываюсь: сколько бы я отдал, чтобы вернуться хотя бы в один из тех дней. В детстве я даже не осознавал, что так захочу вернуться. Теперь понимаю. Прежде всего, мне не хватает беззаботности. Вот что недоступно взрослым – это беззаботность. Если бы мы запоминали  свои детские воспоминания, то жизнь наша была бы наполнена светом и радостью, и мы могли бы передавать эту радость своим детям…

– Какие у вас самые яркие воспоминания детства? 

 – Их много. Но вот, например: я всю свою жизнь мечтал стать водителем автобуса. А тогда, в мои годы, автобус этот представлял из себя «банку со шпротами». И я, маленькая такая шпротина с большим рюкзаком, каждое утро, чтобы добраться до школы, впихивался в переполненный автобус, где меня ежедневно вдавливали в стекло между пассажирами и водителем.

Еду я, такой вдавленный, и мечтаю: вот вырасту, куплю себе собственный автобус, никто меня давить не будет, буду сидеть, где хочу и сколько хочу. Самое смешное, когда я вырос, купил себе маленький микроавтобус. Мечта исполнилась. Но стало грустно. Всю жизнь вот мечтал, и сегодня ты имеешь автобус, а счастья не прибавилось… Кстати, за руль я так и не сел.

– Для кого написана книга? Для какого возраста?     

– Она не только для детей, которые мечтают скорее повзрослеть, но прежде – для взрослых, которые хотят вернуться в детство. Это, на мой взгляд, такая  попытка воссоздать утраченное ощущение счастья и изнутри взглянуть на ценности прошедшего времени. Кстати, тираж уже весь раскуплен, и это меня радует. Хоть что-то дети почитают, кроме постов и комментариев в интернете.  

– Название для книги вы сами придумали или издатели посоветовали?  

– Между прочим, придумать правильное название – чуть ли не 70% успеха. Например, название фантастического комедийного телесериала «Министерство всего хорошего» я полгода где-то выдумывал. Бывает, сам рассказ пишешь минут 15, а потом до-о-олго название не можешь дать. Это важно. Мне кажется, что, может, маленький мальчик и деньги не очень-то и сочетаются, но название получилось хорошим.  

– Вот интересно, а что больше всего вы любите писать: сценарии, рассказы или пьесы? 

– А я вообще не люблю писать. Мне это не нравится. Я люблю читать рассказы со сцены, и это такое концентрированное мое тщеславие, нарциссизм. Когда прижимают – ОК, напишу. Я занялся литературой после 40 лет и у меня, замечу, была прекрасная жизнь, карьера и вообще все было хорошо. Писательство – это некая случайность, и я, нет, не ощущаю себя писателем. Не кокетничаю. Писатель пишет для того, чтобы книга стала окончательным продуктом, а я пишу, чтобы читать со сцены. Я, скорее, драматург своих спектаклей. Меньше всего мне нравится заниматься сценариями. Это самый тяжелый труд. В кино по итогам почти 100% не то пойдет, что старался, писал. Рассказ – пусть плохой, но сразу в вечность, а пьесы, выходит, мое самое любимое. Лучше всего мне диалоги удаются,  сюжеты – хорошо. А вот всякие литературные описания леса или воздуха – ужасающе.  

– Будет ли у вашей новой книги аудиоверсия? 

– Аудиоформат набирает большую популярность, так что да, будет. И даже кино детское планирую по этой книге. Вообще, все мои книги, повторюсь, написаны для чтения со сцены, так что к аудиокнигам я отношусь более чем хорошо. 

– А у вас самого какие любимые книги?  

– В детстве обожал читать «Волшебника изумрудного города». А во взрослом – это, наверное, «Айфак 10» Пелевина, где действие романа происходит в России второй половины XXI века. 

– Чтобы вы посоветовали начинающим писателям? 

– Мы живем в уникальное время. В моем детстве и юности между писателем и читателем прочно стояли «люди-шлагбаумы» – издатели, редакторы. От их решения зависела дальнейшая писательская судьба. Довлатова вот не издавали, и все. А сегодня Сеть стерла все границы. Утром публикуешь свой «гениальный текст», выкладываешь в посте, и он «выстреливает». Или нет. По крайней мере, у любого начинающего писателя есть возможность самостоятельно проверить свою гениальность. Да, конкуренция в связи с этим огромная. Но, тем не менее, стоит рискнуть, чтобы потом, в старости, не горевать о потерянных возможностях. А тут – нельзя упрекнуть себя за то, что ты этого не сделал. И не стоит слушать разные комментарии. Мне вот все 10 лет, как я пишу, комментируют, что я ужасно это делаю. Но – ОК, я продолжаю. Брошу, как только пойму, что перестаю читать новые и новые вещи.

Не хочу стать рок-группой, которая играет только старые хиты. Мне это не интересно.

Художница Екатерина Попова-Гамаюн: "Рождение города, на мой взгляд, похоже на рост дерева"

Клео. ру побеседовал с Катей о сдвигах реальности, Золотом кольце и шедеврах на лопатах.

автор Татьяна Бутурлина

Екатерина Попова-Гамаюн

Пожалуй, одной из самых необычных арт-лабораторий фестиваля «Русский Кот», прошедшего в Москве этим летом, стал проект московской художницы Екатерины Поповой-Гамаюн. По задумке автора, ее интерактивная инсталляция «Лики Золотого кольца. Сдвиги реальности» становилась своеобразным виртуальным путешествием по шести «золотым» городам России. Вращая двухметровые деревянные кубы, зрителям предлагалось самим «составить» код города, например Владимира, Ярославля или Костромы, исходя из личных предпочтений и бывших туристических воспоминаний. В следующем году турпроекту «Золотое кольцо» исполнится 60 лет, так что, как говорится, Катя попала в «волну».

— Кстати, а почему «Лики». Что вкладываешь в это понятие в данном золотом городском контексте? 

— Ну, здесь все просто. У каждого города есть свой образ – лик, по которому он, собственно, сразу узнаваем. Рождение города, на мой взгляд, похоже на рост дерева: так же укореняется в точке, где пространство особенно пропитано энергетически, растет, разворачивается в пространстве, обретая индивидуальность. В дальнейшем каждый город проходит свой путь, имеет свою судьбу, порой печально кончает забвением. Особенно чуткие к атмосфере люди начинают резонировать с духом места, их лики тоже на наших кубах.

— Кать, такой образ больших вращающихся кубов — откуда идея возникла? 

— Мне всегда было интересно работать не только с холстом, но и с самыми разными необычными материалами, объемами и плоскостями. Помню, в конце 90-х, когда я оказалась в Лондоне, то открыла там для себя новое художественное направление — «паблик-арт», — захватившее меня по итогу целиком и полностью. Тема городских пространств, которые становятся холстом, а случайные прохожие — твоими зрителями, показалась безумно увлекательной и нужной.

Екатерина Попова-Гамаюн

Возвратившись в родную Москву, я сразу стала популяризатором данного течения, реализовывала разные городские проекты, например, у меня была «Лавка мира». А сама тема кубов возникла в моем творчестве еще много лет назад на фестивале «Яркие люди». Тогда у Третьяковской галереи я рисовала на кубах портреты наших любимых классиков от Толстого до Пушкина. Так что, когда мне предложили поучаствовать в летнем фестивале, то я всегда «да», как вы понимаете.

— А как выбирались города? Исходя из личных предпочтений? 

— Я как особо заядлая путешественница обожаю ездить по стране, в последние годы маршруты, по понятным причинам, по нашим городам в основном. Золотое кольцо в первой его версии объездила все, конечно. Бывала во всех изображенных городах не раз и по кругу. Так что изучила их «лики» достаточно.

Я как художник научилась воспринимать городские и природные пространства по-своему, они для меня живые. Могут наполнять, вдохновлять, ну или, кстати, наоборот, разочаровывать. И, попадая в какой-нибудь город, я не стремлюсь сразу расставить галочки «вот здесь побывала, все достопримечательности увидела», нет. Мне важнее прочувствовать город, подышать его воздухом: чем живет, чем наполняет своих жителей, что показывает, скрывает. И здесь – да, я выбрала шесть самых ярких, на мой взгляд, городов. С секретами и особой душевной энергетикой.

— А что за секреты?

— У каждого города есть скрытый аспект, тайная жизнь. И такой секрет я постаралась «вшить» внутри куба. Каждая конструкция имеет свою секретную дверцу, которую было можно и нужно раскрыть. Ну, как яркий пример — Владимир с его официальной визитной карточкой Золотыми воротами. Они, на самом деле, исчезли еще во времена татарского нашествия и до сих пор не найдены. Секрет Ростова Великого — это, конечно, птица с человеческим ликом Гамаюн. Мне, как понимаете, она особенно откликается. Посланница тайного знания, сидящая на ветвях райского сада, увидать который суждено не всем. Или Суздаль. Его главный скрытый символ — «русский Нострадамус» монах Авель. Он был заточен в Спасо-Евфимиевом монастыре, который сегодня является чуть не главной достопримечательностью Суздаля.

— У вас же еще был недавно был проект интересный «Шедевры на лопатах», где в качестве холста  служили старые лопаты.

— Это один из моих любимых проектов — «100 портретов. Творцы на лопатах», — с которым я много где выставлялась. В июне 2024 я их показывала в «Мелихово», затем в «Царицыно», в «Мураново», в усадьбе «Воронцово», а недавно, этим буквально летом, экспонировались в тверском Ботаническом саду.

Всё случайно, кстати, началось. Просто увидела на даче ржавую лопату, но под определенным углом и нужном освещении вдруг поняла, что на меня «смотрит» лицо. В разводах ржавчины, в каких-то углублениях я «прочитала» глаза, нос, губы. Идея пришла незамедлительно. Я сразу вспомнила про великих садовников мира, украшавших все вокруг своим искусством. И первым портретом на лопате стал ландшафтный архитектор, автор королевских садов и парка Версаля, собственно, человек, который бесповоротно повлиял на мою судьбу, вдохновил творчеством на то, чтобы я пошла учиться на ландшафтного дизайнера, — Андре Ленотр. Вторым стал французский путешественник первой половины XIX века, географ и ботаник Жак Эме. Ну, и после них тема портретов на лопатах не прекращалась: Тютчев и Гоголь, Куприн, Чехов, Пушкин, Чайковский. Порой герой сам «просился» на лопату. Так появились Дмитрий Менделеев, Лев Толстой в цвете молодой листвы, Антон Чехов, который не только написал пьесу «Вишневый сад», но и создал садовый рай в «Мелихово». Собирать для меня лопаты подписались все мои друзья и знакомые, так что рабочий материал неисчерпаем.

— Ну и по планам. На что дальше смотрите? 

— Планирую и дальше развивать тему Золотого кольца. Наш проект неожиданно оказался очень своевременен и востребован. Так что в преддверии юбилея будем и дальше двигаться по городам. Еще появилась идея переработать проект и сделать из него детский конструктор-игру. Чтобы дети могли собирать кубики-образы и расписывать их, узнавая историю города. В целом эксперименты любого плана – это мое. Каждый эксперимент – бесценный опыт и новая ступенька.

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Екатерины Поповой-Гамаюн / Илья Белогуб
Источник: Клео.ру