Интервью

24 июля

Ресторатор и основатель ресторанной группы Bazar Family Евгения Качалова: «Успех – в упрямстве»

Женя Качалова – о том, почему "нарциссом" быть совсем не обидно, о концепции нового места и о том, насколько сложно быть одновременно красивой, успешной и умной.

автор Катерина Кулагина

Добавить Kleo.ru в источники Google

7 910

Буквально на днях, в обновленном культурно-гастрономическом хабе «Дом Культур» на Сретенке состоялась презентация книги известного психотерапевта Юлии Пирумовой «Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими». Модератором мероприятия выступила ресторатор, основатель и владелец ресторанной группы Bazar Family и, собственно, «Дома Культур» Женя Качалова. Выпускница факультета международных отношений СПбГУ ярко заявила о себе на российском ресторанном рынке столицы более 10 лет назад, открыв в 2014-м первый «Винный базар».

За несколько лет проект вырос в сеть из пяти баров с выручкой 160 млн рублей в год, победой в номинации «Лучший винный бар» по версии «Афиши Daily», тремя звездами независимой всероссийской премии винных карт Russian Wine Awards в номинациях «Лучшая карта винного бара» (2017, 2020) и «Лучшая карта российских вин» (2018, 2020), а также премией «Пальмовая ветвь. Выбор рестораномана» в номинации «Только вино» (2018). В 2020-м ее бар «Игристый» вошел в топ-10 лучших ресторанных концепций страны, а авторитетный гид Gault & Millau назвал проект «Винный базар» на Комсомольском проспекте обязательным к посещению. Мы поговорили с Женей о том, почему «нарциссом» быть совсем не обидно, о концепции нового места и о том, насколько сложно быть одновременно красивой, успешной и умной.

– Женя, сегодня вы отлично справились с ролью модератора, дело для вас привычное? Или тема близка?

– И то, и то. Действительно, в последнее время я все чаще выступаю на гастрономических ресторанных форумах, рассказывая, например, о барной концепции, с которой сейчас можно работать, или о подводных камнях в ресторанном бизнесе. Признаться, когда меня пригласили к участию и когда я услышала предполагаемую тему, то очень заинтересовалась и сразу согласилась. Я про нарциссизм. Я и сама себя считаю нарциссом, и мужа тоже, и это вовсе не зазорно.

Нарциссизм – это не про высокомерие и эгоизм, это больше про тонкий и сложный механизм, это наша защита и в каком-то смысле преимущество. Нарцисс всегда хочет быть центром внимания, хочет выделяться, быть уникальным. Соответственно, когда он придумывает концепции, то тоже желает, чтобы они получились яркими, привлекательными и опять же уникальными. И это очень классно помогает в работе.

Я уже не первый год я хожу к психологу, да и курс профессионального коучинга у меня тоже за плечами, так что рада, что презентация книги прошла отлично, на одной волне.

– А вы сами книгу не собираетесь писать?

– О нет, по психологии – точно нет. По ресторанному делу у меня, кстати, часто просят, про стартапы. Но пока руки не доходят.

– Приоткройте секрет, как интеллигентная питерская девушка, окончившая факультет международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета, вступила «на винную дорожку»?

– Все произошло случайно. Лет с 19 лет я уже стремилась зарабатывать на жизнь самостоятельно, пробуя себя в разных сферах. Первым «пробным шаром» стала должность помощницы директора в компании «Фаберже», затем, резко сменив направление, я перешла в баскетбольную команду питерского клуба «Динамо» (им как раз требовался специалист с хорошим английским), потом поработала в банке и даже в кино.

«На винную дорожку», как вы отметили, меня вывели благодаря компании «Марин Экспресс», где мне предложили развивать винные бутики Vinissimo. В красивой двухэтажной винотеке мы устраивали дегустации, художественные выставки, вечера поэзии, и все это мне безумно нравилось. За пять лет работы исполнительным директором я хорошо изучила всю «кухню» изнутри и решила запустить собственное дело. Идея заключалась в создании уютного, демократичного места, куда людям было бы приятно зайти в любое время, выпить бокал вина, присмотреть что-то домой. В формировании концепции «Винных базаров» участвовали не только лично я и сотрудники компании, но и сами посетители.

– Вы так хорошо разбирались в вине?

– Признаться, тогда совсем не разбиралась. Не поверите, но я до 31 года вообще не пила вина. Потом что-то начала пробовать на дегустациях, но до сих пор не ярый сторонник алкоголя. Все очень умеренно. Вино для меня как удовольствие. Все винные знания я приобретала постепенно, обучаясь шаг за шагом, и думаю, что всем своим опытом доказываю, что успех – в упрямстве.

Если ты уверен в своем проекте, бизнесе, то надо дать ему время, чтобы его приняли другие. Очень важно научиться слышать себя. Если понимаешь, что у тебя есть силы, задор и «я справлюсь», тогда надо идти дальше.

И если первое время я просто шла по своему пути бодро, весело и уверенно, то сейчас это уже спокойная взрослая осознанность. Все мои новые проекты – гастрономические и смысловые.

– Как «Дом Культур»?

– Да. Это переоткрывшийся проект, который мы усилили со стороны смыслов: теперь он объединяет гастрономию, музыку и современную городскую культуру. Днем – это ресторан и арт-пространство с современным искусством, а ночью – музыкальная площадка и вечеринки. Частью «Дома» стали работы современных художников. Так, первым нашим партнером была Askeri Gallery, а первой экспозицией – работы Алишера Кушакова, сегодня на стенах картины модного художника Глеба Солнцева, который использует в своем творчестве ИИ. В планах – дальнейшее масштабирование, смена экспозиций и сотрудничество с авторитетными галереями и талантливыми артистами. По мне, пространство получилось максимально комфортным и классным: интерьер ресторана сохранил ключевые элементы старого «Дома Культур» – исторические потолки, лавки и легендарную люстру, совместив все это с дизайнерской идеей.

– А чем вы вообще вдохновляетесь?

– Наверное, путешествиями. Но больше собственными знаниями. Я много и постоянно учусь. Идеи проектов приходят от образовательных программ и насмотренности.

– Насчет кухни. Какие сейчас тренды?

– Сегодня в трендах comfort food – еда понятная, но «с характером». Был какой-то момент, когда акцент ставился на сложность компонентов и ингредиентов: малина с абрикосом, плюс гребешок и сверху брокколи… Сейчас же эта история в прошлом, и запрос как раз на простую и понятную еду на каждый день. На мой взгляд, ресторатор – это тот человек, который интуитивно понимает, какая концепция нужна именно сейчас. Важно попасть и в ту аудиторию и в то место.

– А кто, кстати, «ваша аудитория»?

– Горжусь тем, что у нас абсолютно разная аудитория. Есть проекты для миллениалов, зуммеров, вот этот проект – «Дом» – для креативных сообществ. Разные гости, разная аудитория, и в этом разнообразии мне очень нравится работать.

– Признайтесь, сложно сейчас, в наших реалиях открывать новые ресторанные проекты, особенно девушке?

– Действительно входить в ресторанный бизнес сейчас сложнее, чем раньше, даже 10 лет назад. И это говорю не только я, но и каждый ресторатор, думаю. Это связано с разными факторами: и нехваткой сотрудников (не секрет, что сейчас настоящий кадровый голод), и в повышении налогов, зарплатных ставок, удорожания продуктов. Аренда помещений тоже не падает. В итоге бизнес становится более низкорентабельным. Но все равно сфера популярна. Туда идут, открывают новые заведения. Выживает тот, кто действительно живет этим бизнесом, занимается по-настоящему любимым делом.

– Время на отдых остается?

– Да вот уже на ближайшее воскресенье с мужем много планов. Запланировали поход в Третьяковку, потом я нашла классный концерт классической музыки при свечах… Москва – это вообще то место, где можно найти, что угодно, бесконечно менять локации.

Я коренная петербуженка, но Москва для меня один из лучших городов в мире. Интенсивный город с огромной энергией. Атмосфера столицы подходит не всем, но этот город дает шанс всем, у кого есть цель.

А так, если есть время, то люблю съездить в Плес. Уже давно облюбовала это место, эти резные домики – настолько красиво и прекрасно! Ну и вкусная еда – это тоже большой плюс. Ну а затем, возвращаюсь к работе, которая не забирает, а, наоборот, дает силы жить и мечтать.

Интервью, Искусство

5 сентября

Художница Саша Фролова - о "латексном" перформансе: "Мне хотелось чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века"

Клео.ру побеседовал с Сашей о «театре художника», уходящей натуре Нижнего Новгорода и любви к венецианским мостовым.

автор Татьяна Бутурлина

618

Мультидисциплинарная художница Саша Фролова получила известность за свою любовь к необычным латексным материалам. Создавая коллекции и скульптурные композиции из этого материала, она добивалась одновременно эффекта невесомости и монументальности форм, вызывая, по собственным словам, «заворожение» зрителя.

В этом году Саша получила диплом ГИТИС и представила свой режиссерский дебют на открытой сцене парка Горького — спектакль «В состоянии аффекта». По словам художницы, она попыталась собрать своеобразный «спектакль-пастиччо» — симбиоз «латексного» дефиле и произведений великих композиторов расцвета барокко.

— Саша, ну, во-первых, поздравляем с дебютом! Публика, судя по реакции, осталась в восторге.

— Да уж, меня так долго не отпускали, что думала — все, замерзну на мокром ветру под «летние» 15 градусов. Но такой теплый прием показал, что я, собственно, двигаюсь в правильном направлении. Премьера данного спектакля состоялась год назад, в Нижнем Новгороде, где вошла в репертуар, и моей настойчивой мечтой стало гастрольное московское продолжение. Ура, все свершилось благодаря «Театральному бульвару»! Я выступаю здесь во всех ролях и ипостасях – и как режиссер, и как художник, и даже на экране не раз появляюсь как модель и интервьюер. Я бы назвала такое направление «театром художника». В нем, собственно, собираюсь и дальше развиваться.

— Насколько комфортно находиться со своими костюмами на таких открытых площадках? Ветер, дождь или жара – все это затруднительно для актеров.

— Признаться, я уже столько раз работала в подобных условиях, что научилась сталкиваться с разными ситуациями, мои перформансы знакомы с трудностями уличной сцены. Безусловно, для работы на площадке в парке Горького нам пришлось значительно адаптировать постановку: скорректировать некоторые моменты со светом, под другой тип экрана перенастроить видеоконтент. Потом мы сократили в целом метраж, сделали версию без антракта, чтобы зрителю было удобнее смотреть. Для меня самым важным моментом было сохранить не только сценографию, но общий вайб постановки. На уличной сцене все воспринимается немного иначе, чем под сводами театра, где все более камерное, загадочное. Но здесь свои плюсы – масштаб и зрелищность.

Нашим артистам — да, порой приходится и помучиться от жары на палящем солнце, и на ветру «полетать». Не забываем, что каждый костюм — конструкция сложносочиненная. Сначала его надо надуть, и это уже непросто, порой полдня на это уходит. Потом надеть на артиста, после чего снять и сдуть. Иногда такая подготовка занимает несколько часов, а порой и дней. Для меня как художника подобные трудности — очередной опыт. И чем сложнее цель, тем интереснее процесс.

— Вы отметили, что данный проект – некая интерпретация эпохи барокко. Чем этот временной промежуток 18-го столетия вас так зацепил?

— Эпоха барокко с ее теорией аффектов — а это особая музыкально-эстетическая концепция, особенно популярная в Европе в эпоху барокко, — меня крайне волнует и увлекает уже на протяжении долгого времени. Я несколько лет провела в Италии, в Венеции, была во Франции, в Версальском дворце, и даже проводила там перформансы. Я буквально кожей впитывала эту барочную атмосферу, эстетику места. Тогда же познакомилась и изучила тему «аффектов». Под этим понятием предполагалась, что некие «фиксированные» эмоциональные состояния человека можно передавать с помощью музыкальных произведений. Мой спектакль я как раз решила устроить по принципу оперного pasticcio, когда на сцене звучат знаменитые арии Скарлатти и Вивальди, Риккардо Броски и Николы Порпоры, и каждое из их произведений передает определенную эмоцию, разыгранную актерами.

Вообще, первые костюмы этой серии были созданы для экспозиции в Московском музее современного искусства, можно сказать, что именно тогда, еще в 2020-м, я решила экспериментировать в этом направлении аффектов: начала создавать скульптуры и костюмы как образы эмоциональных состояний, как некие слепки наших эмоций. Мне хотелось приблизить, чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века. Так пришла идея включить в сценарий видеоинтервью, где лично я беседую с «героями дня»: артистами, которые вот прямо сейчас выйдут на сцену. Вообще, такой жанр в театре называется «вербатим» — использование в творчестве не выдуманного, а подлинного материала, документальный театр через передачу личных историй напрямую, с использованием живой речи и мимики.

— У вас там, кстати, очень необычные локации для интервью — уходящая натура старинных усадеб.

— Это все сделано специально, чтобы было как раз на контрасте. Мы выбирали такие совсем неидеальные места уходящей, былой красоты, максимально контрастирующие в своей эстетике идеальному фантазийному языку моих барочных латексных костюмов в спектакле. Чтобы атмосфера, работающая на таком остром контрасте, усиливала тему разговора. Мы видим наших героев, сидящих, например, на фоне живописных руин Куйбышевской водонапорной станции 1880 года. В своем разрушении это место, исчерканное граффити, с обвалившейся штукатуркой, потрясающе красиво. Также есть локации с видом на крыши Нижнего, на Кремль, на реку на Стрелке.

— А что вас, может, больше всего вдохновляло в работе над этим спектаклем?

— Венеция! Воспоминания о ней! Город-музей, город-театр, состоящий, как говорил в свое время Борхес, «из хрусталя и сумерек». Так уж судьба распорядилась, что я в течение нескольких лет могла иметь такое счастье блуждать по узким венецианским улочкам, имела возможность дышать этим воздухом, наслаждаться старинными палаццо. Пожалуй, одно из самых ярких событий в моей жизни, волшебных переживаний — это перформанс на площади Сан-Марко, который я провела во время Венецианского карнавала. Люди в масках, старинных одеждах — нереальность бытия совершенная.

А еще Версаль. Франция. Обожаю. С моим музыкальным проектом-перформансом я выступила в оранжерее Версальского дворца, создав для этого мероприятия в 2018 году белоснежные латексные костюмы. До сих пор помню, как в сумерках в Садах Этрета состоялось барочное дефиле. Силуэт и форма моделей своей пышностью форм и праздностью воплотили в себе черты 18-го века и были исполнены в латексе. Кстати, именно они стали основой данного спектакля.

— А такая любовь к опере. Она у вас как возникла?

— В 2017 году меня пригласили как художника по костюмам в проект «Большая опера», который шел на телеканале «Культура». Можно сказать, что тогда я всей душой прониклась и полюбила оперное искусство, стала в нем хорошо разбираться. После трех лет бессменной работы над передачей я почувствовала в себе силы развиваться дальше. В итоге в «Геликон-опера» я создала костюмы для спектакля «Волшебная флейта», за которые меня впоследствии номинировали на «Золотую маску». Как говорится, проект закончился, а любовь осталась.

— Саш, а наш ваш взгляд, в чем секрет такой популярности исторического «барочного» перформанса? Вы ведь практически весь мир с ним объездили.

— Мне кажется, что просто удалось попасть «в волну», каким-то образом предугадать тенденцию на интерес мировой публики к эстетике 18-го века, к его некоторой искусственности, напыщенности и гипертрофированности форм. Да, действительно, с перформансами мне удалось выступить во многих местах, проехаться буквально от Венеции до Лос-Анджелеса. На озере Комо я показывала коллекцию сразу после показа Dolce & Gabbana, а вместе с Николь Кидман участвовала в съемке Тима Уокера для W Magazine.

Фото: Нижегородский театр оперы и балета

Источник: Клео.ру