Интервью

4 апреля

Основательница фемтех-стартапа Clatch Екатерина Меркулова: "Очень горжусь, что в приложении много подростков – их не обманешь"

Взламываем стереотипы и даем коды доступа: героиня Клео.ру рассказала, как добиться успеха в мире технологий.

автор Катерина Кулагина

3 911

Мы живем в эпоху, когда женщины летают в космос, руководят научными экспедициями, совершают инновационные открытия в медицине и создают технологические стартапы. Но некоторые стереотипы все еще существуют, например, о том, что мир технологий – мужской. Пожалуй, одним из первых это опроверг писатель Стиг Ларссон, сделавший главной героиней своих книг гениальную и странную девушку-хакера Лисбет Саландер.

Основательница одного из успешных российских фемтех-стартапов – приложения для женщин Clatch – Екатерина Меркулова пришла в мир технологий из авиации и космонавтики. Как ментор «Сколково» Екатерина получила персональную благодарность председателя Фонда «Сколково» за вклад в развитие технологического предпринимательства.

– Екатерина, до того, как создать приложение Clatch, вы 15 лет руководили проектами в авиации и космонавтике. Расскажите про свой профессиональный путь. Несмотря на то что женщины давно уже и самолетами управляют, и в космос летают, стереотипы о том, что это мужской мир, все еще существуют.

– Я закончила Ульяновский институт гражданской авиации и около 15 лет запускала и развивала проекты в авиации и космонавтике, работая в нескольких компаниях. Это была классическая «тяжелая» карьера миллениала. Закончила эту часть пути в позиции C-Level в структурах Роскосмоса. Не могу сказать, что ощущала на себе какое-то давление мужского мира: не могу вспомнить ни одного случая, чтобы в этих и правда мужских сферах меня кто-то притеснял по половому признаку или к моему мнению не прислушивались именно из-за половой принадлежности. В авиации я точно была абсолютно своей, в космической отрасли профессионализм и уважение пришлось завоевывать.

– Почему вы решили сменить сферу деятельности?

– По прошествии лет могу сказать, что это был, вероятно, классический кризис среднего возраста. Случились личные перемены – развод после многих лет брака, я осталась одна с ребенком без жилья и существенных сбережений, и все это одновременно с карьерным кризисом. В компании сменился топ-менеджмент, а за ним последовала и смена C-Level уровня, так я впервые оказалась уволенной, что было для меня серьезным ударом (после совершенно линейной карьерной лестницы, которая вела меня только вверх). Позднее у ребенка обнаружилось серьезное заболевание, и нужно было искать что-то вне корпорации и вне топовых позиций (на них ты не принадлежишь себе и уж точно не можешь полноценно заниматься ребенком-инвалидом). Это был сложный период, но благодаря моему увлечению технологиями и умению быстро учиться (и, конечно, не без прекрасных людей, которые меня окружали), появилась возможность влиться в стартап-среду.

– До Clatch у вас был опыт создания стартапов?

– Долгое время я была «рядом со стартапами». После ухода из корпоративного мира я менторила стартапы, сотрудничала с венчурными фондами как аналитик, помогала друзьям что-то запускать, была кофаундером небольшого стартапа. Но Clatch стал моим первым собственным потребительским продуктом, который я действительно придумала, и, как мне кажется, он получился. В целом я изучила рынок и поняла, что все приложения в этой сфере очень медицинские, мне хотелось сделать не пугающее, а доброе и веселое приложение. Я фактически «продала» идею Clatch внутри корпорации МТС, запустила его небольшим ресурсом, и метрики оказались впечатляющими.

– Какие полезные функции есть у Clatch? И какие проблемы с его помощью можно решить?

– Clatch помогает отслеживать и прогнозировать цикл, считать даты менструации и овуляции, а также вести дневник самочувствия, настроения и симптомов с наглядной аналитикой на основе внесенных данных. Можно подключать близких и делиться с ними информацией о цикле и заметками, а еще настраивать «зашифрованные» уведомления с любым текстом, чтобы напоминания были деликатными в любом окружении.

Подчеркну, что Clatch это не медицинский, а lifestyle-сервис на стыке управления данными и инфотейнмента, который помогает организовывать жизнь вокруг цикла, лучше понимать свое состояние, планировать нагрузки, отдых и заботу о себе.

Конечно, сейчас (в духе модных тенденций!) мы внедрили ИИ, у нас есть виртуальная подружка Клаша, с которой можно обсудить отношения, первый опыт, буллинг или просто «поболтать», а база ответов верифицирована психологами.

– У вас много пользователей? Как девушки в основном узнают о приложении?

– Сейчас у приложения уже более миллиона активных пользователей в месяц, и, кажется, мы один из самых быстрорастущих фемтех-игроков в России, а возможно, и в мире!

Половина аудитории Clatch – это девушки от 14 до 25 лет, средний возраст пользовательницы около 21 года, то есть мы очень хорошо «зашли» поколению Z и «Альфа». Я, кстати, очень горжусь, что у нас много подростков – их не обманешь, и они самые искренние!

Результат всегда дает системная работа с маркетингом, не работает что-то одно, работает система. Это и соцсети, и SEO, ASO и performance-маркетинг, и выступления мои и команды в разных медиа. В этом году планируем делать партнерства с близкими по духу медиа и брендами.

– У вас есть профессиональная мечта? В каком направлении хочется развиваться дальше?

– Очень хочется масштабировать Clatch. Сейчас мы №3 на российском рынке. Вот хочется быть первыми. Понятная цель, к которой можно двигаться. Еще хотелось бы, чтобы фемтех перестал быть в России чем-то маргинальным и стал восприниматься как крутое и перспективное направление бизнеса и технологий.

– На сайте Clatch вы назвали себя «исследователь технологий». Что вам больше всего интересно в области новейших технологий?

– Мне интересно, как технологии меняют повседневность. Собственно, я соавтор двух книг про технологии будущего и часто выступаю как эксперт в этой сфере довольно часто. Влияние технологий на повседневность действительно интересует больше всего. Вот раньше мы все искали в браузере, а теперь ищем в нейросетях. Или то, как телефоны заменили нам практически все – это действительно интересно. Надеюсь, что когда-нибудь получится поисследовать и написать что-то еще в этом направлении.

– Что вы с радостью доверите искусственному интеллекту, а что – никогда?

– Я активно использую ИИ в работе и личной рутине: сбор и структурирование данных, поиск информации, генерацию черновиков текстов, идеи для контента. Пользовательские данные Clatch не доверила бы открытым LLM абсолютно точно. Для меня очень важна безопасность данных, ведь пользователи доверяют нам самое сокровенное, и мы ни за что на свете не хотим их подвести.

– Сейчас больше девушек ярко проявляют себя в мире технологий, чем, допустим, десять лет назад?

– Мне кажется, женщины всегда себя проявляли, но сейчас это особенно заметно. Да, пожалуй, такая тенденция есть. ИТ перестает быть традиционно мужской сферой, и это здорово!

– Насколько стал проще порог входа в IT? Появилось столько онлайн‐курсов, которые учат программированию с нуля и обещают, что «кодить может каждый».

– «Ворваться в ИТ» не так просто, как кажется. Нейросети, конечно, многое упростили, и при желании вайбкодинг доступен действительно почти всем. Между тем, чтобы кодить и создавать продукт, есть огромная разница.

– Кто для вас ролевая модель в мире технологий? Или просто кто вас вдохновляет?

– Сергей Павлович Королев кажется мне очень вдохновляющим примером. По своей сути он был кем-то вроде современного продакт-менеджера или даже стартапера. Еще советские конструкторы. Создать новый тип воздушного судна – это что-то невероятное! В общем, мой авиационный и космический опыт в каком-то смысле до сих пор меня вдохновляет и поддерживает, ну и помогает мыслить какими-то большими масштабами.

Интервью, Искусство

5 сентября

Художница Саша Фролова - о "латексном" перформансе: "Мне хотелось чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века"

Клео.ру побеседовал с Сашей о «театре художника», уходящей натуре Нижнего Новгорода и любви к венецианским мостовым.

автор Татьяна Бутурлина

354

Мультидисциплинарная художница Саша Фролова получила известность за свою любовь к необычным латексным материалам. Создавая коллекции и скульптурные композиции из этого материала, она добивалась одновременно эффекта невесомости и монументальности форм, вызывая, по собственным словам, «заворожение» зрителя.

В этом году Саша получила диплом ГИТИС и представила свой режиссерский дебют на открытой сцене парка Горького — спектакль «В состоянии аффекта». По словам художницы, она попыталась собрать своеобразный «спектакль-пастиччо» — симбиоз «латексного» дефиле и произведений великих композиторов расцвета барокко.

— Саша, ну, во-первых, поздравляем с дебютом! Публика, судя по реакции, осталась в восторге.

— Да уж, меня так долго не отпускали, что думала — все, замерзну на мокром ветру под «летние» 15 градусов. Но такой теплый прием показал, что я, собственно, двигаюсь в правильном направлении. Премьера данного спектакля состоялась год назад, в Нижнем Новгороде, где вошла в репертуар, и моей настойчивой мечтой стало гастрольное московское продолжение. Ура, все свершилось благодаря «Театральному бульвару»! Я выступаю здесь во всех ролях и ипостасях – и как режиссер, и как художник, и даже на экране не раз появляюсь как модель и интервьюер. Я бы назвала такое направление «театром художника». В нем, собственно, собираюсь и дальше развиваться.

— Насколько комфортно находиться со своими костюмами на таких открытых площадках? Ветер, дождь или жара – все это затруднительно для актеров.

— Признаться, я уже столько раз работала в подобных условиях, что научилась сталкиваться с разными ситуациями, мои перформансы знакомы с трудностями уличной сцены. Безусловно, для работы на площадке в парке Горького нам пришлось значительно адаптировать постановку: скорректировать некоторые моменты со светом, под другой тип экрана перенастроить видеоконтент. Потом мы сократили в целом метраж, сделали версию без антракта, чтобы зрителю было удобнее смотреть. Для меня самым важным моментом было сохранить не только сценографию, но общий вайб постановки. На уличной сцене все воспринимается немного иначе, чем под сводами театра, где все более камерное, загадочное. Но здесь свои плюсы – масштаб и зрелищность.

Нашим артистам — да, порой приходится и помучиться от жары на палящем солнце, и на ветру «полетать». Не забываем, что каждый костюм — конструкция сложносочиненная. Сначала его надо надуть, и это уже непросто, порой полдня на это уходит. Потом надеть на артиста, после чего снять и сдуть. Иногда такая подготовка занимает несколько часов, а порой и дней. Для меня как художника подобные трудности — очередной опыт. И чем сложнее цель, тем интереснее процесс.

— Вы отметили, что данный проект – некая интерпретация эпохи барокко. Чем этот временной промежуток 18-го столетия вас так зацепил?

— Эпоха барокко с ее теорией аффектов — а это особая музыкально-эстетическая концепция, особенно популярная в Европе в эпоху барокко, — меня крайне волнует и увлекает уже на протяжении долгого времени. Я несколько лет провела в Италии, в Венеции, была во Франции, в Версальском дворце, и даже проводила там перформансы. Я буквально кожей впитывала эту барочную атмосферу, эстетику места. Тогда же познакомилась и изучила тему «аффектов». Под этим понятием предполагалась, что некие «фиксированные» эмоциональные состояния человека можно передавать с помощью музыкальных произведений. Мой спектакль я как раз решила устроить по принципу оперного pasticcio, когда на сцене звучат знаменитые арии Скарлатти и Вивальди, Риккардо Броски и Николы Порпоры, и каждое из их произведений передает определенную эмоцию, разыгранную актерами.

Вообще, первые костюмы этой серии были созданы для экспозиции в Московском музее современного искусства, можно сказать, что именно тогда, еще в 2020-м, я решила экспериментировать в этом направлении аффектов: начала создавать скульптуры и костюмы как образы эмоциональных состояний, как некие слепки наших эмоций. Мне хотелось приблизить, чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века. Так пришла идея включить в сценарий видеоинтервью, где лично я беседую с «героями дня»: артистами, которые вот прямо сейчас выйдут на сцену. Вообще, такой жанр в театре называется «вербатим» — использование в творчестве не выдуманного, а подлинного материала, документальный театр через передачу личных историй напрямую, с использованием живой речи и мимики.

— У вас там, кстати, очень необычные локации для интервью — уходящая натура старинных усадеб.

— Это все сделано специально, чтобы было как раз на контрасте. Мы выбирали такие совсем неидеальные места уходящей, былой красоты, максимально контрастирующие в своей эстетике идеальному фантазийному языку моих барочных латексных костюмов в спектакле. Чтобы атмосфера, работающая на таком остром контрасте, усиливала тему разговора. Мы видим наших героев, сидящих, например, на фоне живописных руин Куйбышевской водонапорной станции 1880 года. В своем разрушении это место, исчерканное граффити, с обвалившейся штукатуркой, потрясающе красиво. Также есть локации с видом на крыши Нижнего, на Кремль, на реку на Стрелке.

— А что вас, может, больше всего вдохновляло в работе над этим спектаклем?

— Венеция! Воспоминания о ней! Город-музей, город-театр, состоящий, как говорил в свое время Борхес, «из хрусталя и сумерек». Так уж судьба распорядилась, что я в течение нескольких лет могла иметь такое счастье блуждать по узким венецианским улочкам, имела возможность дышать этим воздухом, наслаждаться старинными палаццо. Пожалуй, одно из самых ярких событий в моей жизни, волшебных переживаний — это перформанс на площади Сан-Марко, который я провела во время Венецианского карнавала. Люди в масках, старинных одеждах — нереальность бытия совершенная.

А еще Версаль. Франция. Обожаю. С моим музыкальным проектом-перформансом я выступила в оранжерее Версальского дворца, создав для этого мероприятия в 2018 году белоснежные латексные костюмы. До сих пор помню, как в сумерках в Садах Этрета состоялось барочное дефиле. Силуэт и форма моделей своей пышностью форм и праздностью воплотили в себе черты 18-го века и были исполнены в латексе. Кстати, именно они стали основой данного спектакля.

— А такая любовь к опере. Она у вас как возникла?

— В 2017 году меня пригласили как художника по костюмам в проект «Большая опера», который шел на телеканале «Культура». Можно сказать, что тогда я всей душой прониклась и полюбила оперное искусство, стала в нем хорошо разбираться. После трех лет бессменной работы над передачей я почувствовала в себе силы развиваться дальше. В итоге в «Геликон-опера» я создала костюмы для спектакля «Волшебная флейта», за которые меня впоследствии номинировали на «Золотую маску». Как говорится, проект закончился, а любовь осталась.

— Саш, а наш ваш взгляд, в чем секрет такой популярности исторического «барочного» перформанса? Вы ведь практически весь мир с ним объездили.

— Мне кажется, что просто удалось попасть «в волну», каким-то образом предугадать тенденцию на интерес мировой публики к эстетике 18-го века, к его некоторой искусственности, напыщенности и гипертрофированности форм. Да, действительно, с перформансами мне удалось выступить во многих местах, проехаться буквально от Венеции до Лос-Анджелеса. На озере Комо я показывала коллекцию сразу после показа Dolce & Gabbana, а вместе с Николь Кидман участвовала в съемке Тима Уокера для W Magazine.

Фото: Нижегородский театр оперы и балета

Источник: Клео.ру