Интервью Александра Невского: Александр Невский похож на отличника. Даже интервью дает, тщательно помогая сориентироваться в хитросплетениях своих звездных 34 лет и успевая ответить на все звонки друзей и домочадцев. И попробуй запомнить россыпь его славных дел! Он и титулованный спортсмен, и убедительный актер, и активный продюсер, и опытный журналист, и автор многочисленных книг, и заботливый сын, и надежный муж, и деньги в фонд "Созвездие" в помощь забытым актерам и спортсменам передает. И приятель сонма голливудских небожителей. И Родину любит, хоть и в Лос-Анджелесе в основном живет. И сигары всласть курит, а кофе почему-то пьет только в России. В общем, осталось разве что стать папой и получить "Золотой глобус"…

Интервью Александра Невского:

— Вы легко знакомитесь? Ведь Раки обычно немножко сами в себе, в своем панцире…

— Меня мало в чем можно упрекнуть, скажу нескромно, но в том, что я тяжело иду с людьми на контакт, точно нет. Можно сказать, что иногда ухожу в себя. Последний раз такое было в первом классе, когда я был влюблен в девочку. Она была выше меня ростом, и на физкультуре ее ставили первой, а меня вторым. Я стал скромничать, ушел в себя. А потом во втором классе я вырос, и все стало нормально. Благодаря спорту, в первую очередь, человек становится общительным…

— А журналистская деятельность помогла стать общительным?

— Да, я вел передачи на радио "Говорит Москва", на Первом канале вел "Доброе утро" с замечательной девушкой Аидой Невской. На ТВ-6 одно время был соведущим "Партийной зоны". Писал статьи в "Спорт-Экспрессе". До сих пор в "АиФ" появляются мои статьи с голливудскими коллегами. Журналистская деятельность подталкивает к общению с людьми, но у меня с этим никогда не было проблем, потому что я всегда старался учиться чему-то хорошему и интересному у других людей. И это огромный плюс.

Надо отдать должное моей маме, которая воспитала меня правильно: с одной стороны, уверенным в себе, а с другой — уважающим успех других людей. Мне нравится выражение "маменькин сынок", потому что мамы сыновей воспитывают в большинстве своем правильно. Когда ребенок окружен любовью и ему объясняют, что он может добиться всего в жизни, если он захочет и готов биться за это каждый день с утра до вечера. Это то, чему я буду учить своих детей…

— Уже есть, кого учить?

— Нет, еще нет, но будет, конечно. Я достаточно серьезно отношусь к таким вещам. Я не хочу, чтобы няня воспитывала моих детей, или я не мог помочь своей жене воспитывать детей, или еще что-то… Чтобы ребенок вырос независимым, уверенным в себе человеком с правильной целью, я должен биться за это.

— А чему научили американские звезды?

— Очень многому. Научили, в каком университете учить английский язык, чтобы убрать акцент. В каком театральном институте учить актерское мастерство, чтобы моя мускулистая фактура никого не напугала. В какой бизнес-школе нужно изучать кинобизнес, чтобы понимать, как кино продюсировать. На каких сценарных курсах изучать сценарное мастерство, чтобы писать сценарии нормально. У меня хватило ума не просить помощи у моих голливудских коллег- эпизодик сыграть, или что-то в этом роде. Я просто хорошо знал историю актеров-спортсменов: им никто особо не помогал, кроме как советом. А совет — это самое главное, поэтому их советы и доброе участие мне сильно помогли. Приехал туда в 1999 году, а в первом фильме я снялся в 2001. Я два года жил…

— В ожидании?

— Нет, в обучении.

— Взял быка за рога?

— Абсолютно,

Я отношусь к тем людям, которые ничего не ждут. За это тоже большое спасибо моей маме и бодибилдингу, боксу. Я стараюсь не ждать каких-то вещей, а подталкивать ситуацию, чтобы они происходили. И мне было приятно узнать, что Шварценеггер до сих пор так же живет. Благодаря чему сейчас так же прекрасно выглядит, и если изменят конституцию, станет президентом США. Представляете, мальчик из австрийской деревни, который до 15 лет корову доил?

— Ваш знакомый и кумир Шварценеггер как-то рассказывал, что тренировался буквально до тошноты. А что Вам пришлось испытать в восхождении по звездной лестнице, прежде чем стать таким фактурным парнем?

— По поводу Арнольда: тут надо разделять, что говорится для привлечения журналистского внимания, а что происходит на самом деле. Арнольд был гениален в том, как он привлек внимание к себе и к бодибилдингу. Он постоянно эпатировал публику. И на тот момент он не мог сделать по-другому, потому что в Америке бодибилдинг не ставили и в грош, им никто не занимался, и это не было бизнесом.
Кстати, это не самое плохое из того, что сказал Шварценеггер. Он говорил, что ощущение, когда качаешь мускулы, — это круче, чем оргазм, в фильме "Качай железо", чем, помню, всех удивил. Но это, бесспорно, эпатаж.

Я не слышал, чтобы кого-то тошнило, если только не объесться перед тренировкой. Но если вы хотите революционно изменить свое тело, вы должны быть готовы заниматься по 5 часов бодибилдингом. Мне это было очень тяжело сделать из-за высокого роста, к тому же у меня длинные руки и ноги. С диетой было проще, потому что я был худенький, так что нужно было просто много есть. Другое дело, что я принципиально все делал без анаболиков. Это было моей основной темой в 90-е годы на телевидении и в прессе: вполне возможно накачать мускулы без анаболиков.
А я еще учился, собирался в институт поступать, пытался подрабатывать где-то. Было много раз, когда я ночью качался — по-другому не получалось.
Причем тогда ничего не продавалось, штанги и гантели нужно было делать самим. Первую скамейку для жима лежа я откуда-то утащил: поставил на голову и понес домой. На меня посыпались тараканы из этой скамейки. Я их оттуда выскреб, помыл все… Это было веселое время. С 1986 года, когда я начал заниматься боксом и бодибилдингом и до 1993-го, когда вышла моя первая обложка в журнале "Супермен", прошло семь лет…

— А что изменилось внутри вас за те 6 лет, что вы живете в Америке? Александр Невский сейчас и шесть лет назад — это…

— Александр Невский повзрослел, поумнел, изменился в лучшую сторону. Перед отъездом я здесь давал автографы каждый день. А, приехав в Америку, понял, что там все очень жестко…

— Вы чувствуете себя счастливчиком?

— Да, бесспорно. Но только я сам сделал себя счастливчиком. Каждая девушка, читающая "Клео", может сделать себя счастливчиком. Если вы готовы найти свою цель и бороться за нее. Помните, как у Каверина в "Двух капитанах" — бороться и искать, найти и не сдаваться. Все открыто. Со мной рядом были близкие люди, которые дали мне стимул двигаться. У меня прекрасная мама и жена, партнер по бизнесу Саша Изотов.

— Жену Катю чем обаяли, неужели мускулами?

— Мускулами не возьмем, так заговорим, не заговорим, так мускулами возьмем.

— Долго ухаживали?

— Да, долго. Начав заниматься боксом и бодибилдингом, я стал увереннее в себе. И мне было ясно, что я буду делать. Это самое главное — когда ясно, что делать… В принципе, я основное время уделял спорту, учебе, зная, что определенный интерес вызываю у девушек. В 1993 году я был студентом Государственной академии управления, к тому времени вышел уже фильм обо мне "Цель — Вселенная". И мне сказали, что есть первая красавица в институте, которая все время меня пародирует. Мы, культуристы, когда помоложе, ходим, закатав рукава обязательно. И мне сказали, что девочка смеется: мол, ходит амбал с обложки и все руки синие от холода — это зима была. Так мы с ней познакомились. Девушку звали Катя. Стали с ней ходить по театрам. Попали как-то раз на спектакль к господину Мамонову в театре Станиславского. Кстати, только вчера об этом вспоминали. Ходили и на более серьезные постановки…

Потом она уехала в Италию и привезла мне оттуда ботинки солдатские, которые я здесь не мог найти. Настоящие, как у Шварценеггера в "Терминаторе". А перед этим она срисовала след моей ноги — так за мной никто не ухаживал. Рассказывала, как она ходила с этим рисунком по итальянским магазинам, и ей говорили: "Вы что, ботинки снежному человеку покупаете?"

И тогда мое сердце было совершенно растоплено.А ее уже было растоплено: видимо, она была удивлена, что при моих габаритах я ей показался, видимо, достаточно неглупым парнем. И хочу сказать, что это очень важно, когда рядом с вами человек, который готов вас поддерживать, честный и верный…
Мы поженились в Америке в 2000 году. У нас был маленький медовый месяц в Диснейленде. Когда мы уехали в США, ничего веселого поначалу не было. Мы начали считать деньги, никого не знали, нас никто не знал. Если я свою цель знал, она-то оторвалась от всех своих подружек. Кате было очень непросто. Хоть я там и похудел прилично, но культуристы едят много, минимум четыре раза в день. И Катя четыре раза в день стояла у плиты и готовила мне еду, хотя здесь мы ели в ресторанах. Сейчас мы и там можем себе много позволить: ситуация изменилась. Но я это оценил.

— Александр, а чего Вы никогда бы не позволили делать своей супруге? На что есть внутреннее табу?

— Она не должна таскать тяжести, не должна вечером одна ходить на улицу, хоть это и Беверли-Хиллз. Вы все, девушки, романтические существа, и забываете иногда, в каких ситуациях живете. Еще какие табу… Катя — красивая девушка, так что лучше без меня в сильно декольтированных вещах ходить не надо.

— Вы пользуетесь своим преимуществом любимого мужчины, чтобы иногда обижать жену?

— Нет, конечно. Мы друзья в первую очередь. Я — любимый мужчина, но и она ведь любимая женщина. Я совершенно не хочу, чтобы она делала что-то неприятное мне. Поэтому и сам не делаю ничего такого. Я влюблен в нее так же, как тогда, когда в первый раз я увидел ее. Надеюсь, та же история и с ней.
Конечно, бывают дни, когда не все так perfect. Например, Шварценеггер, когда ругается с Марией Шрайвер, уходит играть в теннис. Я ухожу в спортивный зал качаться. Я по пальцам могу пересчитать разы, когда мы ссорились. И всегда не всерьез. Хотя прошло 13 лет с того момента, как мы встретились и начался наш роман. Все прошло, как один день…

— Обычно мужчины взрослеют в браке. А Вы?

— Взрослеет ли мужчина в браке? Возможно, взрослеет. Я нормально был воспитан — чувствовал ответственность за близких себе людей. С самого начала знал, что, чем лучше будет моя карьера, тем лучше будет моим близким. Я не был воспитан эгоистом. То есть здоровый эгоизм есть в каждом, но всегда нужно помнить, что есть близкие люди, которые тебе делают добро, и ты должен делать это же.
В Америке я начал с нуля. У меня была возможность уехать назад в Москву, обломав себе зубы, или остаться и долбить дальше. Я остался. У меня было больше поводов уважать себя и девушку, которая была со мной. Она слова мне ни разу не сказала: "Давай все это бросим и поедем назад".
Может, я и повзрослел, но результат по-любому хороший.

— Есть мнение, что дружба между девушками и мужчинами невозможна: мужчина всегда остается мужчиной…

— Почему бы с ними не дружить, с девушками? Естественно, девушки более романтичные, хрупкие, более гибкие, рассудительные. У них есть чему поучиться, но и девушкам стоит поучиться многому у нас: большему напору, движению. Я уверен: дружба с девушками возможна.

У меня есть много прекрасных знакомых. Сейчас на съемках "Охотников за сокровищами" мы подружились с Ольгой Родионовой, на мой взгляд, самой красивой российской актрисой. Я не ожидал, что она окажется настолько талантливой. Это был ее дебют на английской языке. Мы играли с ней брата и сестру. И у нас с ней такие же отношения. Я познакомился с ее мужем Сергеем, она — с моей женой Катей.

Думаю, не стоит зацикливаться на том, что у мужчин только одно в голове, и у женщин то же самое… Надо проще к этому относиться — дружба возможна!

— Если Вас вывести из себя, вы применяете силу? Бывали ситуации, когда Вы били кому-то морду или ударили женщину?

— Мои занятия спортом начались с того, что я был худеньким высоким мальчиком из интеллигентной семьи, который знал много стихов и читал приключенческую литературу. Какие мысли возникают у матерящихся мальчиков, когда они видят, как я девочкам стихи читаю? Дать куда придется. Ну, и я тоже давал пару раз. Другое дело, я никогда не был трусом, просто не умел драться.
И после того, как я серьезно столкнулся со шпаной, пошел заниматься боксом. И эти проблемы решились. Уже через полгода я разбил носы всем, кто имел вопросы ко мне.
У меня был замечательный тренер по боксу — Вадим Владимирович. Он вывел нас на очередное первенство, поставил всех и сказал: "Вы кулаком можете убить человека. Но никогда не ищите экстремальных ситуаций. Они сами вас найдут. И всегда старайтесь выйти из экстремальной ситуации без конфликта". Так что я никогда не искал проблем сам.
С женщинами я никогда не дрался, и считаю, что это неправильно — с ними драться. Они изначально в другой весовой категории.

— Как относитесь к женскому боксу?

— Так же, как и к женскому бодибилдингу и женской тяжелой атлетике. Всё это достойно уважения! Женщины имеют право выбирать, чем они хотят заниматься. Как человек, который прошел через эти виды спорта, могу сказать, что и для мужчины это тяжело и больно, когда бьют по лицу, а тут девушки…

— В начале октября вы закончили снимать в Москве новый фильм "Охотники за сокровищами"…

— Это второй большой кинопроект, который я продюсирую вместе с Александром Изотовым. И пятый в общей сложности. В Голливуде мы сделали три полнометражных документальных фильма. Один — "Настоящая Москва" с Джедом Алланом. Премьера этого фильма пройдет в декабре в России. С внучкой Хэмингуэя Мэриэл сделали фильм "Время перемен". И с королевой карате Синтией Ротрок сняли картину о российском спецназе.
Продюсирование — чрезвычайно тяжелая штука, но она позволяет контролировать кинопроцесс почти полностью. Так что, когда мне поступило предложение играть в очередном фильме от человека по имени Марк Лестер, который снимал Шварценеггера в фильме "Коммандо", я отказался, потому что мне интереснее участвовать в проекте, который я продюсирую.

В фильме "Охотники за сокровищами" я играю с Дэвидом Кэррадайном, Шерилин Фенн, Олей Родионовой, Максом Покровским. В отличие от "Московской жары", где у меня был роман с оружием, в этом фильме есть выраженные любовные отношения.

Это история о том, как американский профессор и русский гонщик ищут сокровища тамплиеров, спрятанные в России. Там будут настоящие гонки, мы, между прочим, разбили порядка 50 машин. В определенных сценах у нас было до 400 машин в кадре: в Европе такое не снимали никогда. Это кино должно быть по-настоящему зрелищным.

Мне нравится "Московская жара", скажу честно, это мое первое полнометражное детище, но "Охотники за сокровищами" будут адресованы более широкой аудитории. Кино было снято на английском и будет полностью дублировано на русский язык. Мировая премьера — для меня это принципиально — пройдет в Москве будущим летом. Следующей осенью фильм выйдет в Европе и Азии, а к следующему Рождеству — в Америке.

— Самый тяжелый момент, который вам пришлось пережить на съемках "Охотников за сокровищами"?

— Давайте я сначала расскажу о "Московской жаре", хорошо? Первую неделю съемок "Московской жары" мы решили снимать самые жесткие трюки со стрельбой Эдриана Пола, Ричарда Тайсона. На площадке были постановщики трюков из Гонконга, американские режиссеры, операторы, еще около 40 человек, играющих бандитов и полицейских. Единственное, чего у нас не было, — переводчиков, одновременно говорящих на русском, английском и китайском языках. И эта неделя, прежде чем мы нашли таких переводчиков, была самым страшным моментом. Я поднаторел в китайском, а китайцы с горя стали понимать по-русски.
По сравнению с этим, в работе над "Охотниками за сокровищами" ничего особенного не происходило. Разве что… В момент старта съемок мне в Америку позвонил Изотов. У меня опять была ночь, у вас день, я опять получил от Кати по полной программе: что разговариваю ночью и мешаю ей спать. Изотов поделился радостью, сказал, что уже начали снимать. Только что разбили тарелку на счастье и меня вспоминали. А вот сейчас снимается трюк: одна машина едет, другая машина движется ей навстречу, потом взрывается и подлетает. В реальности все произошло так, что первая машина почему-то тормознула, а вторая взорвалась, подлетела и упала на первую. Русский трюкач, предвидя подобную ситуацию, ехал лежа, так что отделался только царапинами. Американцы были в шоке: они к таким вещам непривычны.

Еще один момент: трюковую сцену с моей дракой вместо шести часов снимали двенадцать. Я потом не мог на стул садиться, так болели колени. Но это все мелочи. Как говорил уже не раз упомянутый Шварценеггер, боль — это временно, а кино — навсегда.

— Жизнь для Вас на вкус какая?

— Жизнь на вкус иногда, как океан, когда попадает в рот: это не еда, а что-то соленое, вроде разъедает, но при этом круто. И вы можете плавать под водой разъедающей… А иногда — как торт "Прага", который я с детства любил и трескал, когда мама мне на каждый день рождения покупала. Сейчас — больше как торт "Прага".

На этом мы закончим небольшое, но давольно интересное интервью Александра Невского.