Главный архитектор Владимиро-Суздальского музея-заповедника Сергей Мешалкин: "Музей – это живая история" Главный архитектор Владимиро-Суздальского музея-заповедника Сергей Мешалкин: «Музей – это живая история»

Клео.ру поговорил с Сергеем Мешалкиным о том, насколько почетно быть главным архитектором, что вдохновляет на творчество и всегда ли нужны инновации в музейной архитектуре.

автор Катерина Кулагина

8 ноября в Суздальском Кремле открылась выставка «Поленов и ученики». Экспозиция объединила более ста работ Василия Дмитриевича Поленова и его учеников: Исаака Левитана и Константина Коровина, Валентина Серова, Ильи Остроухова и других.

По словам главного архитектора Владимиро-Суздальского музея-заповедника Сергея Мешалкина – обладателя главной музейной премии страны им. Лихачева в номинации «Лучшая музейная экспозиция», – для Суздаля эта выставка событие особое. Именно здесь, в этих местах, юный художник вместе со своим отцом-археологом делал первые зарисовки древних храмов и ландшафтов, постигал азы живописи и учился видеть тот неповторимый свет в своих пейзажах.

– Ваша должность – главный архитектор – звучит немного по-масонски. Вы себя в таком статусе как вообще ощущаете?  

 – Ну, я бы сказал, что это звучит «многозначительно». Работа архитектора заключается в том, чтобы понять замысел куратора и прицельно точно донести его до посетителя.

Честно скажу, такое предложение стало для меня неожиданным, и для начала мне предстояло сделать определенную домашнюю работу, чтобы в целом понять, что входит в спектр моих задач. Ведь в рамках музейной территории ты должен быть тем незаметным «теневым» архитектором, который создаст для зрителя абсолютно все условия для беспрепятственного, «бесшовного» любования и познания. Оказалось, что работать в музее дико интересно.

Музей – это живая история, а скорее живой учебник, в котором каждый предмет – свидетель. И здесь моя задача срежиссировать эту встречу предмета и человека, понять все взаимосвязи, и самое главное, найти, в каких именно аспектах могу быть полезен именно этому музею.

– Вы потомственный архитектор?

– В моей семье все заканчивали МАРХИ: дедушка, папа, мама, ну и я в том числе. Мои родные всегда хотели видеть меня архитектором, строящим большие проекты, и сегодня я своей работой доказываю, что и музейная деятельность – невероятно интересный пласт, в котором можно бесконечно развиваться.

Самое главное, что мне передали родители, что в нашей работе главное – заглушить свои внутренние амбиции для того, чтобы заниматься определенной формой самовыражения. И для меня выставочная архитектура – не попытка показать все приемы, которыми ты напитался, а сделать эти приемы помощниками для создания выставочного пространства.

В данном проекте мы старались подчеркнуть уникальность Крестовой палаты и создать воздушную анфиладу: подобно парковой аллее, приглушенный свет и лаконичность становятся продолжением полотен Поленова и его учеников, а сама выставка – путешествием к истокам русского взгляда на мир. Мне важно создать ту атмосферу и ту среду, которая бы помогла зрителю углубиться в тему, чтобы экспозиция была близка и понятна каждому. В этом суть историй, которые мы рассказываем через экспонаты.

Фото: пресс-служба

– Вы тут сравнили свою работу архитектора с работой кинорежиссера. На ваш взгляд, здесь есть что-то общее? 

– Безусловно. Еще мой дедушка сравнивал эти две профессии, находя общие точки в выстраивании подходящей драматургии, чтобы без внутреннего конфликта, сценария, где каждый герой проживает свою жизнь, в тональности всего произведения. В моем случае главный герой – это экспонат, свидетель времени. И представить его нужно не как факт из учебника, а показать глубину вместе с пространством и временем, в котором он жил, существовал. Тогда герои становятся живыми, а легенды и мифы обретают смысл. 

– А что вас вдохновляло в выставке «Поленов и ученики»?  

– Для меня сам дом Поленова, куда я часто приезжал и как студент, да и просто так прогуляться, – очень знаковое место. Как великий художник, как музыкант он смог создать целый мир со своей звуковой симфонией, которая, кстати, звучит сегодня фоном экспозиции. Безусловно, современные технологии сейчас во многом помогают поддерживать нужный «градус», но порой они не дают возможности сфокусироваться на главном. Современной и интересной выставку делает не количество плазм и видео, а то, как эти мультимедиа работают на идею. В данном проекте я не использовал ни одного экрана. «Шоу плазменных экранов» у нас здесь нет. 

– А история с выставкой «Князь Дмитрий Пожарский» в Благовещенской надвратной церкви Спасо-Евфимиева монастыря, где вы в алтарной части сделали иконостас полностью виртуальный?

– В экспозиции мы восстановили образ алтарной стены, которая нам дает представление о масштабе благодаря свету, композиции и проекциям. Самым важным в экспонировании было предусмотреть, что теперь Благовещенская надвратная церковь – не только музейное пространство, но и храмовое. Здесь будут в определенные часы и дни проходить богослужения. Восстановить подлинность алтаря уже, увы, невозможно, и я предложил идею мультимедийного совмещения. Создать визуальный образ алтаря благодаря видеопроекциям, которые показывают, что это место сакральное. Нам было важно получить разрешение у руководства Российской Православной Церкви, мы постоянно с ними консультировались. Такого решения больше нигде нет, по крайней мере, я не видел. 

– Над чем сейчас работаете?    

– В отношении рабочих планов у нас четкий регламент по предстоящим выставкам. Но порой возникают неожиданные проекты, например выставка книги. В наших музеях удивительные богатейшие коллекции, и показать книгу как музейный предмет – интересная история. В целом работа в музее, который распределен по шести локациям и где целых 7 объектов под охраной ЮНЕСКО, – уникальный опыт, и каждая выставка – определенный вызов мне как специалисту, как главному архитектору. 

Модный образ — виджет Клео.ру

«Попович»: роман о церкви, вере и взрослении

Роман Сергея Шаргунова «Попович» получил премию «Ясная Поляна» в номинации «Современная русская проза».

автор Алексей Тарасов

Обложка романа Сергея Шаргунова «Попович» на графическом фоне

«Попович» — это роман о вере, о церкви и о людях церкви. Тема для воплощения сложнейшая: она требует от автора особого знания и особенного такта.

Томас Манн как-то называл русскую литературу святой — за глубокий нравственный поиск и максимализм. Однако русская литература, даже имея за спиной такое духовное понятие, как «Святая Русь», почти не касалась темы церкви напрямую. Опосредованно — да.

Но священник, матушка, их дети, прихожане — этих героев редко встретишь на страницах произведений русских писателей. Из ярких книг — «Соборяне» Н. Лескова, «Братья Карамазовы» Ф. Достоевского, «Архиерей» А. Чехова, «Отец Сергий» Л. Толстого. Ну, по большому счету, и все. Почему так? «Нынешнее наше духовенство отстало. Хотите знать причину? Оно носит бороду, вот и все. Оно не принадлежит к хорошему обществу», — как-то написал об этом явлении А. Пушкин.

Безусловно, некоторая обособленность служителей церкви от остального общества есть, она чувствуется, как и робость светских людей по отношению к священнослужителям. Поэтому знать эту среду изнутри — ключевое условие для написания такого романа. Сергей Шаргунов тему знает: он сам сын священника, то есть попович. Он не только изобразил эту тему в романе, но и прожил ее сердцем. Так что «Попович», скорее всего, несет и большой налет автобиографизма.

В центре романа — 17-летний Лука Артоболевский, сын московского священника. Он нормальный подросток в «ненормальной» — в смысле строгой церковной — семье. Он посещает службы, держит пост, знает все церковные праздники и молитвы. Но при этом он и сын своего времени: хочет играть в компьютерные игры, ходить на школьные вечеринки и встречаться с одноклассницей. Отец прочит ему церковную карьеру, а Лука хочет учиться на филфаке и стать писателем. Именно на этом стыке — внутренний мир патриархальной христианской семьи и внешний, светский мир; мир старого доброго детства и мир новой жесткой юности — начинается разлад Луки и с семьей, и с самим собой.

Именно этот разлад и поиск собственного «я» являются главной темой романа. В этом смысле это классический «роман воспитания», как его назвали немцы еще в XIX веке. Поэтому герой Сергея Шаргунова идет по дороге, уже пройденной многими в его возрасте: ссора с родителями, уход из дома, скитания, приключения — и классический финал: возвращение блудного сына в семью. Лука разрушает в моем сердце святыни (семью, церковь), чтобы потом вернуться к ним с покаянием. И в этом смысле роман С. Шаргунова прямолинеен, выстроен по шаблону: как известно, хэппи-энд превращает любую трагедию в мелодраму. «Ай-ай! Веди себя хорошо!» — говорят взрослые мальчику-плохишу, и мальчик перевоспитывается. С другой стороны, именно такими простыми мелодрамами часто и полна наша жизнь.

В романе постоянно сталкиваются два мировоззрения — религиозное и секулярное. Где «особенному» Луке найти друзей, таких как он? Как сделать так, чтобы одноклассники понимали его? Как убедить родителей быть мягче к тому внешнему миру, который начинает входить в жизнь подростка? Как в современную эпоху совместить взгляд человека церкви с идеалами современной жизни? Да и какие они — и те, и другие идеалы?

Но за этими горькими вопросами и тяжелыми духовными испытаниями Луки встает и другая — обыденная жизнь. Сергей Шаргунов подробно показывает сложную внутреннюю жизнь церковного прихода: как общаются прихожане с батюшкой и друг с другом, как вовлечены они в дела храма, как обижаются на священника или ссорятся, как шушукаются за спинами и интригуют, но и как любят и отдают себя вере. Как сложно складываются отношения внутри священнической семьи и т. д. Этот быт (уместно ли здесь это слово?) имеет свои особенности, и миряне плохо его знают, поэтому читатели найдут в романе о церковной жизни много важного и интересного.

Кроме того, Сергей Шаргунов не боится описывать «внутренний» грех, иногда намеренно покрываемый самим институтом церкви: ряженых монахов, священников-пьяниц, священников-развратников и т. д. Тема для церкви больная. Ведь человек церкви часто идеализируется. Мы просто забываем, что он человек, и слабости его человеческие. Да, спрос с согрешивших священников, как известно, вдвое, если не втрое выше. Но и бесы их сильнее искушают. Чтобы поднять такие вопросы, от автора, конечно, требуется мужество.

Но вот беда: роман написан крайне неровно. Художественно неровно. Многие сцены — сексуальные игры с подругой-школьницей, потеря девственности с алкоголичкой, борьба с подростковым онанизмом или борьба с мухами — читаются через силу, кажутся натужными.

То же самое со стилем. Любой профессионал знает, что великие тексты не пишутся стилистически правильно. Они как раз пишутся неправильно. И Шаргунов как профессионал это прекрасно знает, ищет свой неправильный стиль и правильно делает. Но получается ли? Процитируем наугад: «Свет яростно залил комнату, не давая темени ни малейшей надежды укрыться под кровать, или забиться в уголок, или притаиться в складке одеяла». О чем это? И таких «стилистических» несуразностей много. Автор старается быть намеренно неправильным, но, на мой взгляд, перегибает, перебарщивает и получается обратный эффект.

Роман С. Шаргунова «Попович», безусловно, must read в наш технологичный век. Он заставляет задуматься о том, что такое религия в наше время, как жить вместе людям с религиозным и светским сознанием, могут ли люди разных убеждений найти в себе понимание другого, можно ли преодолеть этот раскол в наших сердцах. Читайте поповичей — они хорошо знают, о чем пишут. Именно из поповичей вышли Лесков и Булгаков, Шаламов и Замятин и др.

Модный образ — виджет 290 px

Алексей Тарасов

Главный редактор

Фото: Magnific.com, издательство Елены Шубиной, генерация ИИ
Источник: Клео.ру