Актер Сергей Гилев: «Сыграть нормального человека гораздо сложнее. И в жизни так же. С негодяями проще»

Сергей Гилев в эксклюзивном интервью Клео.ру – об отношении к "ужастикам", умным голосовым помощникам и роли "главного злодея" в отечественном кинематографе.

автор Катерина Кулагина

6 ноября на российские экраны выходит психологический хоррор режиссера Олега Витвицкого «Голосовой помощник», открывающий перспективы возможностей ИИ. На светской премьере, которая состоялась в столичном «Синема Парк Мосфильм», собрались все главные герои фильма, а также их коллеги по кинематографическому цеху. Среди приглашенных гостей был и актер Сергей Гилев, чья фильмография насчитывает множество громких картин и сериалов, среди которых «Актрисы», «Фишер», «Черная весна», «Кентавр» и многие другие. 

– Сергей, признайтесь, любите смотреть «ужастики»? 

– Да вообще никогда не смотрю. Но «Голосовой помощник» – это же не ужасы, это, скорее, триллер, увлекательный фильм, в котором лучшие друзья отправляются за город отдохнуть. В коттедже, где они остановились, есть «умное» устройство, – колонка «Алена» – которая предлагает сыграть в игру «Найди убийцу». С этого, собственно, все и начинается. Игра на выбывание. 

Зрителям нравится такой формат фильмов, когда люди все время совершают какие-то глупые поступки и сразу за них расплачиваются. Это интересно и увлекательно. Вот этот человек меня бесит, и пусть с ним что-то ужасное случится! И случается. Это классно.

– Как-то очень кровожадно звучит. Вам вообще везет на отрицательные роли обаятельных злодеев.  

– Кстати, веду статистику: из шестидесяти моих фильмов всего лишь в пятнадцати я играл злодеев и негодяев. Специально все подсчитываю. И когда меня начинают записывать «в главные злодеи отечественного кино», то парирую: играю разных людей. И вообще, не бывает злых людей, бывают разные обстоятельства. Зачастую мои экранные злодеи просто жертвы обстоятельств. Жил вот человек своей жизнью, занимался своими делами, у него все было налажено, а тут приходят какие-то странные люди, вмешиваются в его жизнь, рушат ее. И почему-то они считаются положительными, а я, тот, кто пытается вернуть обратно то, что у него было, отрицательным…

– Ну а в «Кентавре» с Юрой Борисовым вы же злодей-злодей.

– Когда я прочитал сценарий, то сначала вздохнул: «Эх, вновь играть злого». С другой стороны, я в фильме вроде и злой, а вроде бы и не очень. Но вот еще никогда я не был одновременно злым и лысым. Мне этот образ, предложенный режиссером, так понравился, что замыслил: буду потом, на премьерах в интервью всем говорить, что я злой и лысый. Так моя роль всем и запомнилась. Мне тогда мои длинные волосы так страшно надоели, что я с удовольствием коротко, почти налысо подстригся и пошел сниматься.

Фото: пресс-служба

– Возвращаясь к сегодняшнему фильму. А вы вообще умными гаджетами, голосовыми помощниками в быту пользуетесь? 

– Признаться, ненавижу. Ну вот правда. Они ни для чего не нужны – самая бесполезная вещь на свете, которая еще и при этом за тобой следит, все записывает. Реально. Они глупые, конечно, глупее, чем мы даже, но, накапливая информацию, стремительно эволюционируют.

Вот этот фильм снимали год назад, и он про прошлое. За год технологии ушли так далеко вперед! Сейчас видео, фильм смотришь и уже не понимаешь, кто перед тобой – живой человек или нарисованный. Я, конечно, знаю кучу людей, которые пользуются всеми этими алисами-аленами и счастливы. Видимо, кому-то они и помогают жить. У меня был такой помощник. Еле от него избавился. 

– Страшно спросить, каким образом.

– Хотел распилить бензопилой. Не получилось. Потом думал в окно выбросить. Но в итоге решил подарить коллеге, и она была рада. Теперь умная колонка стоит у нее дома и копит информацию уже про нее.

– А что должна уметь умная колонка, чтобы избежать участи быть вами распиленной? 

– Если бы она не умела говорить, было бы здорово. Больше всего бесит, когда она начинает говорить, а если еще и переспрашивать. Часто неправильно понимает и начинает уточнять.

– Сергей, а где вы сейчас снимаетесь, над чем работаете?

– Ну, вот как раз у Олега, режиссера фильма, снимаюсь в новом проекте, пока раскрывать все карты не могу. Мы совсем недавно спустились с ним с гор, я еще никогда в жизни не жил в горах так долго безвыездно, не вырываясь в Москву. Два месяца подряд на Северном Кавказе провести! Это здорово – Домбай, Чегемские водопады, селение Эль-Тюбю, знаменитое своим Городом мертвых.

– А кого играете? 

 – Единственно нормально человека (смеется).

Знаете, сыграть нормального человека гораздо сложнее. Как только появляется просто хороший человек, всем сразу скучно. И в жизни так же. С негодяями проще.

Каждый из нас в жизни пару-тройку раз сталкивался с неадекватными людьми. И как только видишь что-то подобное на экране, почти инстинктивно реагируешь: «Тварь!» Видимо, это самый простой способ вызвать в зрителе хоть какой-то отклик – показать ему негодяя и несправедливость.

– Сергей, а по жизни вы сам какой человек? 

– Тихий и добрый. Люблю дома полежать, книжки почитать. Мне, чтобы встряхнуться, зарядился энергией, нужно, чтобы собралась толпа, был движ.  И по росту я небольшой, а в кадре по-другому выгляжу. Но тем интереснее из себя было выжимать те качества, которые несвойственны. Раньше, когда нужно было на кого-то орать в кадре, то было сложно, как-то даже нелепо, но потом, методом проб и тренировок, стало хорошо получаться.

Художница Саша Фролова - о "латексном" перформансе: "Мне хотелось чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века"

Клео.ру побеседовал с Сашей о «театре художника», уходящей натуре Нижнего Новгорода и любви к венецианским мостовым.

автор Татьяна Бутурлина

художница Саша Фролова

Мультидисциплинарная художница Саша Фролова получила известность за свою любовь к необычным латексным материалам. Создавая коллекции и скульптурные композиции из этого материала, она добивалась одновременно эффекта невесомости и монументальности форм, вызывая, по собственным словам, «заворожение» зрителя.

В этом году Саша получила диплом ГИТИС и представила свой режиссерский дебют на открытой сцене парка Горького — спектакль «В состоянии аффекта». По словам художницы, она попыталась собрать своеобразный «спектакль-пастиччо» — симбиоз «латексного» дефиле и произведений великих композиторов расцвета барокко.

— Саша, ну, во-первых, поздравляем с дебютом! Публика, судя по реакции, осталась в восторге.

— Да уж, меня так долго не отпускали, что думала — все, замерзну на мокром ветру под «летние» 15 градусов. Но такой теплый прием показал, что я, собственно, двигаюсь в правильном направлении. Премьера данного спектакля состоялась год назад, в Нижнем Новгороде, где вошла в репертуар, и моей настойчивой мечтой стало гастрольное московское продолжение. Ура, все свершилось благодаря «Театральному бульвару»! Я выступаю здесь во всех ролях и ипостасях – и как режиссер, и как художник, и даже на экране не раз появляюсь как модель и интервьюер. Я бы назвала такое направление «театром художника». В нем, собственно, собираюсь и дальше развиваться.   

— Насколько комфортно находиться со своими костюмами на таких открытых площадках? Ветер, дождь или жара – все это затруднительно для актеров.

— Признаться, я уже столько раз работала в подобных условиях, что научилась сталкиваться с разными ситуациями, мои перформансы знакомы с трудностями уличной сцены. Безусловно, для работы на площадке в парке Горького нам пришлось значительно адаптировать постановку: скорректировать некоторые моменты со светом, под другой тип экрана перенастроить видеоконтент. Потом мы сократили в целом метраж, сделали версию без антракта, чтобы зрителю было удобнее смотреть. Для меня самым важным моментом было сохранить не только сценографию, но общий вайб постановки. На уличной сцене все воспринимается немного иначе, чем под сводами театра, где все более камерное, загадочное. Но здесь свои плюсы – масштаб и зрелищность.

Нашим артистам — да, порой приходится и помучиться от жары на палящем солнце, и на ветру «полетать». Не забываем, что каждый костюм — конструкция сложносочиненная. Сначала его надо надуть, и это уже непросто, порой полдня на это уходит. Потом надеть на артиста, после чего снять и сдуть. Иногда такая подготовка занимает несколько часов, а порой и дней. Для меня как художника подобные трудности — очередной опыт. И чем сложнее цель, тем интереснее процесс.

— Вы отметили, что данный проект – некая интерпретация эпохи барокко. Чем этот временной промежуток 18-го столетия вас так зацепил?   

— Эпоха барокко с ее теорией аффектов — а это особая музыкально-эстетическая концепция, особенно популярная в Европе в эпоху барокко, — меня крайне волнует и увлекает уже на протяжении долгого времени. Я несколько лет провела в Италии, в Венеции, была во Франции, в Версальском дворце, и даже проводила там перформансы. Я буквально кожей впитывала эту барочную атмосферу, эстетику места. Тогда же познакомилась и изучила тему «аффектов». Под этим понятием предполагалась, что некие «фиксированные» эмоциональные состояния человека можно передавать с помощью музыкальных произведений. Мой спектакль я как раз решила устроить по принципу оперного pasticcio, когда на сцене звучат знаменитые арии Скарлатти и Вивальди, Риккардо Броски и Николы Порпоры, и каждое из их произведений передает определенную эмоцию, разыгранную актерами.

Вообще, первые костюмы этой серии были созданы для экспозиции в Московском музее современного искусства, можно сказать, что именно тогда, еще в 2020-м, я решила экспериментировать в этом направлении аффектов: начала создавать скульптуры и костюмы как образы эмоциональных состояний, как некие слепки наших эмоций. Мне хотелось приблизить, чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века. Так пришла идея включить в сценарий видеоинтервью, где лично я беседую с «героями дня»: артистами, которые вот прямо сейчас выйдут на сцену. Вообще, такой жанр в театре называется «вербатим» — использование в творчестве не выдуманного, а подлинного материала, документальный театр через передачу личных историй напрямую, с использованием живой речи и мимики.

— У вас там, кстати, очень необычные локации для интервью — уходящая натура старинных усадеб.

— Это все сделано специально, чтобы было как раз на контрасте. Мы выбирали такие совсем неидеальные места уходящей, былой красоты, максимально контрастирующие в своей эстетике идеальному фантазийному языку моих барочных латексных костюмов в спектакле. Чтобы атмосфера, работающая на таком остром контрасте, усиливала тему разговора. Мы видим наших героев, сидящих, например, на фоне живописных руин Куйбышевской водонапорной станции 1880 года. В своем разрушении это место, исчерканное граффити, с обвалившейся штукатуркой, потрясающе красиво. Также есть локации с видом на крыши Нижнего, на Кремль, на реку на Стрелке.

— А что вас, может, больше всего вдохновляло в работе над этим спектаклем?  

— Венеция! Воспоминания о ней! Город-музей, город-театр, состоящий, как говорил в свое время Борхес, «из хрусталя и сумерек». Так уж судьба распорядилась, что я в течение нескольких лет могла иметь такое счастье блуждать по узким венецианским улочкам, имела возможность дышать этим воздухом, наслаждаться старинными палаццо. Пожалуй, одно из самых ярких событий в моей жизни, волшебных переживаний — это перформанс на площади Сан-Марко, который я провела во время Венецианского карнавала. Люди в масках, старинных одеждах — нереальность бытия совершенная.

А еще Версаль. Франция. Обожаю. С моим музыкальным проектом-перформансом я выступила в оранжерее Версальского дворца, создав для этого мероприятия в 2018 году белоснежные латексные костюмы. До сих пор помню, как в сумерках в Садах Этрета состоялось барочное дефиле. Силуэт и форма моделей своей пышностью форм и праздностью воплотили в себе черты 18-го века и были исполнены в латексе. Кстати, именно они стали основой данного спектакля.

— А такая любовь к опере. Она  у вас как возникла? 

— В 2017 году меня пригласили как художника по костюмам в проект «Большая опера», который шел на телеканале «Культура». Можно сказать, что тогда я всей душой прониклась и полюбила оперное искусство, стала в нем хорошо разбираться. После трех лет бессменной работы над передачей я почувствовала в себе силы развиваться дальше. В итоге в «Геликон-опера» я создала костюмы для спектакля «Волшебная флейта», за которые меня впоследствии номинировали на «Золотую маску». Как говорится, проект закончился, а любовь осталась.

— Саш, а наш ваш взгляд, в чем секрет такой популярности исторического «барочного» перформанса? Вы ведь практически весь мир  с ним объездили.

— Мне кажется, что просто удалось попасть «в волну», каким-то образом предугадать тенденцию на интерес мировой публики к эстетике 18-го века, к его некоторой искусственности, напыщенности и гипертрофированности форм. Да, действительно, с перформансами мне удалось выступить во многих местах, проехаться буквально от Венеции до Лос-Анджелеса. На озере Комо я показывала коллекцию сразу после показа Dolce & Gabbana, а вместе с Николь Кидман участвовала в съемке Тима Уокера для W Magazine.

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: Нижегородский театр оперы и балета
Источник: Клео.ру