Ян Цапник: «Гонорар потратится, а если «нагадить в вечность» — не отмоешься»

В авантюрной музыкальной комедии "Атель-Матель" актер перевоплотился в московского обнальщика, вынужденного скрываться с семьей в горах Дагестана.

автор Евгений Елисеев

В начале августа в Москве состоялась светская премьера нового проекта режиссера Игоря Багатурия – комедийной музыкальной картины «Атель-Матель». Одну из главных ролей в ней сыграл актер, звезда кино и шоу-бизнеса Ян Цапник. По сюжету, его герой вместе с женой и двумя детьми открывают эко-отель с весьма сомнительными «тематическими» СПА-процедурами. О живописных съемках в Дагестане, вживании в роль обналичника и о том, на что он не пойдет ради денег, Ян рассказал на красной дорожке. Причем пришел он на премьеру не один, а с 26-летней дочкой Елизаветой, которая также снялась в фильме. Более того, по общему признанию, именно она стала движущей силой, которая привела Яна Юрьевича в этот фильм.

Ян Цапник и Елизавета Цапник. Фото: пресс-служба

– Ян, тут слухи дошли, что это именно Лиза вас в картину «вписала»?

– Так и есть. После первых же проб она спросила у режиссера: «А вы Яна Юрьевича зовете?» Тот был в сомнениях, видимо, хотел кого-то помоложе. Но Лиза его убедила: «Смотрите, какой он худой, красивый, стильный – Брэд Питт!» Все. Позвали!

– А о своем экранном герое расскажете? Каким он у вас получился?

– Надеюсь, что человечным и обаятельным. У него, конечно, свои тараканы в голове, но как и у большинства нас всех. А так… узнаваемый, симпатичный персонаж. Обстоятельства просто сложились, что он сначала ведет себя неправильно, а потом все налаживается. Мой Саша Родионов – обнальщик из Москвы. В какой-то момент судьба сводит его с опасным авторитетом по кличке Пчеловод, а тот, как наглядно выяснилось, жестоко расправляется с должниками. Красочно представив себя головой в пчелином улье, Саша быстренько хватает семью и бежит с ней в Дагестан по программе защиты свидетелей. Жена и дети уверены, что их ждет обычный отпуск, так что Саша вынужден выдать ветхий сарай в горном ауле за модный эко-отель.

– Вы в роль обналичника-обманщика как вживались? Довольны результатом?

– Роли всякие нужны, роли всякие важны. Ну, слушайте, врать-то по жизни все умеют. Кто-то лучше, кто-то хуже. Я лично стараюсь в обычной жизни этого не делать, потому что больше всего ненавижу две вещи: вранье и предательство. Сейчас, кстати, хорошо про схемку напомнили. Мы фильм год назад снимали, я уже и забыл, чем я там «по профессии» занимался. Точно, был обналичником. Что там вживаться-то? Таких персонажей в начале 90-х я насмотрелся, замечал на улицах, когда люди доллары меняли. Так что для роли всегда что-то берешь, вынимаешь из копилки воспоминаний, и в итоге получается такой вот Саша. По поводу доволен ли я? Всегда хочется лучшего. Со стороны я критично к себе отношусь. Как только сам себе начнешь нравиться, то надо, думаю, будет заканчивать с профессией. Меня вообще часто спрашивают журналисты: какие роли вам ближе и интереснее играть? Мне, честно говоря, неважно, кого играть, мне нравится все. И чем больше ты играешь роли, которые отличаются одна от другой, тем лучше. Ведь это и есть твое развитие.

– А если хорошие деньги за «плохую» роль предлагают, согласитесь?

– Нет «плохих» ролей, есть плохие сценарии. От таких отказываюсь. Объясню: гонорар, он ведь потратится, а вот если «нагадить в вечность» – снявшись в плохой картине – то от этого уже не отмоешься. Надо как-то выбирать. Лучше всего, когда и сценарий хороший, и роль главная, и гонорар хороший!

– Какой съемочный день запомнился больше?

– Все дни были неповторимы и уникальны – от первого до последнего… Жара 35 градусов и одна мысль: дотянуть до конца смены, а там встать под холодный душ. А потом раз – дождь. И сразу ни связи, ни электричества. Окошко открываем – а там орлы прилетели. Так что и комедия, и трагедия – все вместе, все в одном кадре! Для меня это не просто картина, а яркое путешествие-приключение по красотам Кавказа, наполненное музыкой, смехом и настоящим теплом дружбы. Я бы добавил, что «Атель-Матель» – это авантюрная музыкальная комедия, вдохновленная классикой советского кинематографа Леонида Гайдая и Георгия Данелии.

Фото: пресс-служба

– Сьемки проходили в Дагестане?

– В основном. И знаете, моя жизнь после поездки в Дагестан разделилась на «до» и «после». Реально всем рекомендую, такая красота! Спасибо всем местным – потрясающие люди, которые нас принимали везде и помогали во всем – делили с нами кров и последнюю лепешку. Дагестан, Гунибский район, красота села Чох – все это совсем недавно открылось для туристов и кинематографистов, и все эти природные красоты еще не затерты, люди их не видели, даже не знают, что у нас такое есть.

– Дочке с ролью помогали? Советы, может, давали.

– Лиза в том возрасте, когда, на мой взгляд, еще нуждается в советах папы, но в большинстве своем делает ровно так, как сама считает правильным. Но я с ней тоже учусь. Что-то получается, что-то нет. Потом, бывает, садимся и разбираем: что получилось, что нет, где зря не послушалась, а где – правильно все сделала.

– А у кого съемочных смен больше было?

– У меня. Я старше.

– Кстати, а свой семейный эко-отель теперь не планируете открывать? Это сейчас модная тема.

– Ой нет, я же не бизнесмен. Я только играю таких. Пока сам не планирую, но теоретически подловлен. В фильме мы с женой в своем «Ателе-Мателе» предлагаем постояльцам весь спектр «СПА-услуг»: бердхиринг – слушание пения птиц, за которых свистят местные джигиты, бьюти-кебабинг – обмазывание странной жижей до превращения в кокон, фитобурки и тому подобное.

– Вы сами комедии любите смотреть?

– Люблю, да. Больше всего мне нравится антивоенная, антинацистская кинокомедия режиссера Эрнста Любича, снятая им в США в 1942 году «Быть или не быть». И еще одна из любимых – нашего Эльдара Саныча Рязанова – «Служебный роман».

– При вашем плотном графике постоянно требуется быть в хорошей физической форме, как ее поддерживаете?

– Тяжело с этим. Но, как говорится, какой стол, такой и стул. Если хороший проект, то сразу забываю про свои вредные привычки, пересаживаюсь на гречку и худею, например. Или толстею. Так, на «Горько!» мне пришлось потолстеть более чем на 10 килограммов. А вот на съемках «Атель-Матель» у меня спорт был постоянно: в горы, с гор, в горы и обратно… По жизни считаю, что главное – есть в меру, не обжираться.

Ян Цапник, Елизавета Цапник и Янис Чамалиди. Фото: пресс-служба

– И последний вопрос: вы сегодня такой импозантный. Во всем черном: шорты, футболка и рубашка в тон.…Сами себе комплект на выход подбираете?

– Это все труды и старания моего хорошего друга, дизайнера и гениального человека – Яниса Чамалиди. Он, кстати, тоже сегодня пришел со мной на премьеру. Я уже давно «перешел» на его вещи: удобно, практично. А шорты – модно, да и в такую погоду не жарко!

Арт-консультант Анна Семенова: «Инвестировать в экспертизу нужно до того, как начать продавать ее как услугу»

Дипломированный искусствовед собиралась строить академическую карьеру, работала в Третьяковке, пока не осознала, что создана для арт-бизнеса.

автор Юлия Крышевич

Анна Семенова — о карьере и правилах арт-бизнеса.

В рубрике «Кем я хочу стал» мы говорим с профессионалами мира искусства об их творческом пути. В разгар лета собеседницей Клео.ру стала Анна Семенова, арт-консультант, независимый куратор и продюсер, директор BORSCH Gallery.

Анна окончила исторический факультет МГУ и Школу «Свободные Мастерские» при ММОМА. Более семи лет она работает на пересечении коммерческого, институционального и независимого арт-секторов.

География реализованных проектов Анны Семеновой включает Москву, Санкт-Петербург, Лондон и Барселону. По словам специалиста, ее практика строится на сочетании академической базы, рыночной экспертизы и понимания того, как искусство существует в разных контекстах.

Из личного архива Анны Семеновой

– Вы окончили исторический факультет МГУ по специальности «История и теория искусства». Думали, кем собираетесь стать во время учебы? Какие профессии успели попробовать в первые годы карьеры?

– Во время учебы я искренне думала, что буду заниматься наукой. МГУ дает очень фундаментальную базу. На каком-то этапе даже кажется, что академический путь – это и есть твое. Параллельно я проходила многочисленные стажировки, например, в пиар-отделе ЦСИ «Винзавод» и в команде Премии Кандинского.

Моя первая полноценная работа была в Третьяковской галерее. Опыт важный, но государственные институции на тот момент не отвечали моему темпераменту: слишком консервативные, слишком медленные. Так я перешла в арт-бизнес и поняла, что именно в частном секторе мне интересно строить карьеру.

– В кураторской сфере бытует представление о том, что куратору необходимо найти «своего» художника или даже пул авторов, на сотрудничество с которыми можно рассчитывать. Что думаете об этой стратегии в своей практике? Предпочитаете работать с хорошо знакомыми именами или держите сознание открытым для новых связей?

– Я понимаю логику этой стратегии, и в ней есть смысл. Долгосрочные отношения с художниками дают глубину, которую невозможно получить от разовых коллабораций. Ты начинаешь понимать не только работу, но и мышление, эволюцию, внутренние противоречия автора.

Но я сознательно держу практику открытой. Особенно в работе с коллекционерами. Задача арт-консультанта — не продвигать конкретных художников, а помочь собранию развиваться в соответствии с его собственной логикой. Это требует широкого и постоянно обновляемого взгляда на рынок.

Из личного архива Анны Семеновой.

– Вы начали сотрудничество с галереей BORSCH в 2019 году. Как развивалась ваша роль? Вам удается сочетать галерейную работу с независимой практикой?

– Семь лет назад я пришла в BORSCH волонтером. Проект меня захватил, я начала брать на себя больше ответственности: сначала отдельные задачи, позже проекты целиком. Со временем я стала руководителем галереи.

Параллельно основной работе я замечала вокруг себя еще десятки инициатив, разных форматов сотрудничества. Люди в искусстве редко фокусируются на одной задаче: здесь это едва ли возможно (и не особо желательно). Независимое кураторство, продюсирование совместно с институциями, арт-дилерская практика – все эти проекты существуют одновременно, в разной степени интенсивности в зависимости от момента.

– Что самое сложное для вас в работе арт-консультанта? А какая часть повседневной рутины кажется наиболее приятной?

– Важно сразу отметить, что арт-консультант – не одна роль, а несколько ролей, которые меняются в зависимости от задачи. С частным коллекционером ты советник: помогаешь понять, какую логику и идентичность должно отражать собрание. С корпоративным клиентом цель другая: выстроить коллекцию как инструмент культурной позиции компании с понятной стратегией и долгосрочной перспективой. В работе с институциями ты выступаешь как продюсер или куратор: переводишь идею в реальный проект и берешь на себя его реализацию.

Самое сложное, пожалуй, это управление ожиданиями: и своими, и чужими. Ты работаешь одновременно с разными людьми, разными логиками и разными временными горизонтами. Удерживать все это в балансе требует не меньше энергии, чем сама профессиональная экспертиза. А самое приятное, когда что-то сходится. Проект находит свое место, коллекция обретает внутреннюю логику… Это не всегда предсказуемо, не происходит по расписанию, но ради этого и делается все остальное.

– Какой совет вы дали бы молодым людям, которые хотят консультировать по вопросам искусства?

– Инвестировать в экспертизу до того, как начать продавать ее как услугу. Арт-рынок очень быстро считывает разницу между тем, кто понимает искусство и специфику области, и тем, кто научился про это говорить. Обе позиции отражают разный подход к делу.

И еще одно, пожалуй, самое важное: мир искусства — это не работа, а образ жизни. Ты ходишь по выставкам не потому что надо, но смотришь их, выстраиваешь отношения с художниками из настоящего интереса. Когда это становится приоритетом, все остальное достраивается вокруг.

Из личного архива Анны Семеновой

– Продолжите фразу: Арт-консультант в мире искусства — это как…

– … переводчик на переговорах, где все разъясняются на разных языках и каждый (самонадеянно) убежден, что понимает остальных. Художник говорит на языке образов и смыслов, коллекционер – на языке ценности и идентичности, рынок – на языке денег и времени. Задача переводчика не просто передать слова, а сделать так, чтобы все стороны в какой-то момент действительно услышали друг друга.

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: из личного архива Анны Семеновой
Источник: Клео.ру