Ольга Бузова: «Всегда шла к звездам через тернии и слезы»

Актриса и певица – о детстве, сокровенной мечте и месте силы.

автор Катерина Кулагина

Как угодно можно относиться к Ольге Бузовой, но ясно одно – упорства и трудолюбия ей не занимать. Она поет, ведет концерты и телешоу, играет в театре, пробует себя в бизнесе. Корреспондент женского журнала Клео.ру спросил у самой обсуждаемой звезды страны, когда и как она все успевает.

– Ольга, считается, что свое будущее, характер и привычки мы формируем еще в детстве. Какой вы себя помните, скажем, в школе?

– Я была очень примерной, прилежной, старательной ученицей – девочкой, которая мечтала, чтобы ее всегда хвалили. У меня не все, правда, получалось. К тому же, все одноклассники были старше меня на два года. Просто мама решили, что я гений, и отправила меня в школу в пять лет. В первом классе всем было по семь годиков, а мне – пять. Я не понимала, почему «Жи» и «Ши» надо писать с «И», хотя там слышится «Ы». И вот, видимо, с детства и проявилось мое желание стараться.

Всегда шла к звездам через тернии и слезы. А многие мои хорошие оценки были именно благодаря моей усидчивости – я не бросала дело на полпути. Единственные же замечания в дневнике были по поводу моего внешнего вида. 

– Прилежной и обязательной вас знают и в шоу-бизнесе!

– Я пунктуальная, никогда не опаздываю, я ответственная, всегда выбираю людей, о которых забочусь больше, чем о себе, и думаю об их комфорте. Но при этом за внешний вид меня, как и в школе, сейчас порой ругают. Правда, я на такую критику, как и в 13 лет, так и сейчас, закрываю глаза – выбираю себя и делаю только то, что мне нравится.

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

– Люди, которые вас не знают, позволяют себе критиковать не только ваш внешний вид, но и интеллектуальные способности, хотя вы – умный человек с классическим университетским образованием!

– Когда я поступала на Геофак в СПбГУ, то получила «пять» по литературе, «пять» по географии и «четыре» по высшей математике. А сочинение писала по Достоевскому на тему «Тварь ли я дрожащая или право имею». 

– Вы, мне кажется, давно всем доказали, что имеете право быть в шоу-бизнесе!

– В будущем году исполнится десять лет моей музыкальной карьере – готовлюсь к юбилею. Да и к личному юбилею – тоже (20 января 2026 года исполнится 40 лет. – Прим. ред.). Много планов, желания развиваться, творить, удивлять своих людей и удивляться самой, наслаждаться каждым днем жизни.

– А где ваше место силы, где отдыхаете от звездной жизни?

– Это мой дом, местоположение которого я никому не сообщаю, не делаю оттуда контента для соцсетей. Обожаю вид, который открывается у меня из окна!.. Правда, этот дом я редко посещаю, особенно в этом году. Но я не жалуюсь – это мой выбор, поскольку безумно люблю свою работу. Когда же оказываюсь дома, то наслаждаюсь закатами и рассветами, читаю книги, смотрю фильмы.

Например, у меня есть личный закон: не брать телефон в руки, пока не выйду из дома. Как только захожу домой, то стараюсь заканчивать все рабочие моменты. 

– Какая вы по ту сторону рампы, без вспышек и софитов?

– Очень собранная. У меня с собой есть всегда все «на всякий случай» – вплоть до иголки с ниткой. А вдруг что-то порвется?! Всегда беру с собой на выступления запасной – «страховочный» костюм и несколько пар обуви. Я человек, который не выбрасывает ни один пакет и имеет отдельный «пакет для пакетов». Еще всегда собираюсь с вечера, утром же все перепроверяю. 

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

– У вас все есть поклонники, известность, достаток. Осталась какая-то мечта?

– Самое дорогое не купишь за деньги. Самое желаемое не можешь приобрести «по щучьему велению». Самое драгоценное не всегда происходит, когда ты этого хочешь.

Моя самая большая мечта – чтобы все были живы и здоровы. А еще – чтобы у меня была большая семья и большая любовь, благодаря которой появятся дети.

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру