Психотерапевт Наталья Олифирович: «Родители не в силах оградить ребенка от реалий мира»

Психотерапевт Наталья Олифирович – о сказочных персонажах, их влиянии на нашу жизнь и своей книге.

автор Катерина Кулагина

Мы встречаемся с членом Европейской ассоциации гештальт-терапии (EAGT), Европейской ассоциации психотерапии (EAP), кандидатом психологических наук, автором более 300 научных публикаций в области современной психотерапии Натальей Олифирович на очень необычном мероприятии. В ресторане «Савой», в уютном девичьем кругу состоялся паблик-ток на тему «Культурный код: ценности и особенности культуры в современном мире».  Как старинные русские традиции могут помочь людям XXI века и как повысить качество жизни, опираясь на родной культурный код? В рамках девичника, Наталья представила свою новую книгу «Сказки на кушетке», написанную в соавторстве с Геннадием Малейчуком, в которой, собственно, раскрыла логичные цепочки межу сказочными персонажами, семейной жизнью и воспитанию детей. Как выяснилось, при внешней простоте и кажущейся «прозрачности» старинных сказок, в них скрыто много невидимых, глубинных смыслов, отражающих суть человеческих отношений и последствий от их нарушений. Какие сказки лучше не читать детям на ночь, что может сказать психотерапевту ваш любимый персонаж и почему русские сказки так важны для нашей самоидентификации  – Наталья рассказала в личной беседе.

– Наталья, вы тут обмолвились, что по первому образованию химик-органик. Что в жизни случилось, что вы решили стать психотерапевтом? 

– Идею поступить на химфак в свое время активно поддержали мои родители, но я все время чувствовала, что нет, не в том месте я учусь. Порывы бросить учебу разбивались под давлением родителей, – диплом я получила.  Но параллельно, в 1985-1990-х годах я постоянно изучала тему психотерапии: открывала для себя труды Фрейда, с трепетом понимая, что прикасаюсь к  чему-то сакральному, ходила в Ленинскую библиотеку, изучая труды немногочисленных переведенных и отечественных психотерапевтов. В какой-то момент я окончательно определилась, что это и есть мой путь, прошла обучение, побывала школьным психологом, заведовала лабораторией «Психология и психотерапия семьи», была директором социально-психологической службы университета, стала писать книги…    

– Что можно узнать читателю благодаря вашей книге, если тезисно?  

– Моя книга позволяет по-новому взглянуть на знакомые всем сказочные истории и увидеть за известным сюжетом те невидимые нити, которые заставляют Аленушек спасать Иванушек, Русалочек молчать и верить, что их поймут без слов, а Золушек вкладывать силы не в себя, а в других. Посмотрите по сторонам: почти у всех нас есть такая знакомая «Золушка», «Аленушка» и «братец Иванушка», который постоянно попадает в неприятные ситуации, из которых его нужно надо спасать. Мне было интересно выявить такие логические связи, взяв сюжеты из наших любимых сказок, тех, которые нам всем читали в детстве.

Я не просто анализирую сказки, а смотрю на них через призму психотерапии. Если взглянуть на героя произведения как на клиента, то можно за историей увидеть психотерапевтические задачи.  

– Почему именно через сказки вы решили решать психологические проблемы? 

– Как говорил великий Джон Толкин: «Не отмахивайся от бабушкиных сказок, ведь только в них сберегается знание». А еще один, не менее уважаемый психоаналитик Эрик Берн выдвинул идею, что именно сказка лежит в основе всех наших жизненных сценариев. Что именно под воздействием раннего «родительского программирования» и выбора сказки, прочитанной нам на ночь, мы становимся теми, кем становимся. Когда ко мне приходят на прием новые клиенты, то я часто спрашиваю: «Кто ваш любимый сказочный персонаж? Какая любимая сказка?» Это во многом сразу расставляет акценты. Те искажения в сказке, которые человек привносит, пересказывая ее, и являются   отражением его внутриличностного конфликта. 

Наталья Олифирович. Фото: Татьяна Бутурлина / Клео.ру

Оказалось, что сказки это не только развлечение. В них нам на вербальном уровне выдаются ключики для различных жизненных ситуаций, с помощью них можно решить практически все основные психологические проблемы. Ну, например, существует категория людей, которой крайне тяжело даются любые социальные контакты, они склонны к депрессии, апатии. Казалось бы, при чем тут сказки? Оказалось, что такой персонаж, как «Русалочка», ярко иллюстрирует идею о том, во что может вылиться недостаток любви в отношениях между близкими людьми. Она пытается восполнить этот пробел в течение всей своей жизни, постоянно пребывая в ожидании «другой жизни» и чуда.   

– Какие у вас самой и ваших детей любимые сказки?  

– Ну, у меня «ребеночек» уже подрос, ему 32 годочка. Так что вместе смотрим взрослые сказки. Благо, в последнее время в кино очень много выходит семейных картин на сказочные темы: «Русский богатырь. Финист ясный сокол», «Баба Яга спасет мир» и др. Мне лично «зашел» сериал в жанре мистической фантастики «Пищеблок», – это уже современная сказка про вампиров в пионерском лагере, снятая по одноименному роману Алексея Иванова. 

– А вот скажите, есть ли сказки, которые лучше маленьким детям не читать на ночь?

– Конечно, не стоит отгораживать детей от реального мира. Все-таки постепенно ребенок должен понять, что в мире есть добро и зло, опасность и неприятности. Но нужно смотреть по самому ребенку, по тому, насколько он чувствителен и восприимчив. Кому-то только «Курочка Ряба» или «Колобок» заходит, а кому-то можно и «Спящую красавицу» в самом первом варианте прочитать – как ее представил Джамбаттиста Базиле. Не читали? Полюбопытствуйте! 

Надо понимать, что мы, как родители, не в силах оградить ребенка от реалий нашего мира. К сожалению, он столкнется и с изменами, и с потерями, и со смертью. Но именно сказки способны подготовить его ко всему этому, потому что сказка всегда содержит в себе и проблему, и способ ее решения.

И если мы хорошо понимаем сказку и тот культурный код, который в ней заложен,  то мы знаем, как выйти из той или иной сложной ситуации. Например, русская сказка «Финист – Ясный Сокол» учит девочку мудрости и установке не рубить с плеча: даже если любимого опоила какая-то царица, его можно вернуть и простить. А это важно, потому что измена – вторая причина развода среди населения. 

Фото: freepik.com

Понятно, что все сказки изначально адресованы детям и нацелены на сознательное или подсознательное. Благодаря знанию о том, что в волшебной истории почти всегда есть счастливый конец, дети учатся верить в хорошее. Но все меняется, и поэтому Машенька из сказки раньше обводила Медведя вокруг пальца, а сегодня основанный на сказке мультфильм «Маша и Медведь» триумфально шествует по всему миру и позволяет и родителям, и детям отреагировать тревогу, страх, раздражение и злость, связанную с гиперактивностью детей и таким понятным желанием взрослых упорядочить и структурировать свою жизнь

– Скажите, а есть какие-то ежедневные «сказочные» ритуалы, помогающие, например, работающей маме, жене, гармонизировать свою семейную жизнь? 

– Таких ритуалов, на самом деле, много. Но вот самый простой: проходя через входную дверь, на секунду остановиться и проговорить «я снимаю с себя личину профессионала, работника как «лягушачью шкурку» и становлюсь матерью, любящей женщиной, женой». Можно прямо постоять минутку на пороге, пока ключиком дверь открываешь и как мантру произнеси «я женщина, я мама, я жена, которая приносит в дом любовь». Вообще, маленькие ежедневные ритуалы, которые вы сами можете создать в своей семье, привносят в дом мир. Простое пожелание счастья на дорогу, объятия при встрече – важное выражение теплых чувств. Чтобы близкие не сжимались от страха, что вот вы сейчас вернетесь и во «всем разберетесь», а наоборот, ждали с нетерпением прихода своей «Василисы Премудрой».

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру