Страдаю от одиночества, но никому этого не показываю

Я очень устала от одиночества, но т.к. работала над собой не в том направлении, что было нужно — не знаю, что теперь делать. Я хорошо работаю, мало отдыхаю, ни с кем близко не дружу, потому что не хочется жить, т.е. не то чтобы не хочется, но мне кажется, раз я могу что-то пережить, то ждать чего-то хорошего незачем. Потому что если ждать хорошего, а оно не придёт — будет ещё хуже, проще радоваться каждому дню и не думать про завтра. Думаю, проблемы идут из детства, хотя оно не было плохим, но я сама педагог и вижу, что воспитывали меня несколько странно. Папа покупал мне всё, что захочу, но орал на меня, если я плакала и не могла успокоиться. В итоге сейчас я не плачу вообще, что бы ни случилось, даже наедине с собой, просто боюсь допускать это. Когда я говорила, что мне одиноко, потому что ни с кем не дружила – папа говорил, что я не знаю, что такое одиночество, и всё это ерунда.
В подростковом возрасте ни с кем не общалась близко, каждую ночь рыдала до потемнения в глазах от одиночества, от того, что люблю тех, кто умер, резала вены в ванной, потом ходила к психотерапевтам, пила таблетки от депрессии и бессонницы, плакала, плакала, плакала, ни встать, ни лечь не могла без лекарств. На внешнем уровне у меня всё было шикарно: я хорошо училась, занималась в студиях творчества, где занимала призовые места всегда, много читала, шутила, смеялась.
мама писала мне смс-ки: ну что, на все плевать, только пьёшь, куришь, гуляешь. Она очень жёстко контролировала, куда я пошла, что я ела, во что оделась, что я делаю в своей комнате — но ни разу не спросила, почему мне грустно, например. Очень странное отношение и любовь, от которой мне ещё тяжелее, чем если бы её не было вообще. Сейчас я живу одна, и без родителей мне проще.
В итоге быть собой, иметь право на страдание я могла только наедине с собой. Какая-то стена. Раз никто не видит, что мне плохо – значит я всё это придумала, а на самом деле всё прекрасно. Если мне больно, а все говорят, что это неправда, значит, я схожу с ума. Значит, нужно скрывать, что бывает плохо. Теперь мне говорят: «тебе хорошо, ты же одиночка, а я хочу иметь близкого человека» или «тебе и одной хорошо». Мне легче прыгнуть из окна, чем показать кому-то, что мне нужна помощь. Что мне плохо. Потому что я знаю, что раз жила так всю жизнь, то и дальше смогу, а вот если я обманусь, допущу кого-то ближе, чем обычно, к себе, то может быть так больно, что я не вынесу, боюсь отказа, унижения, боюсь показаться беспомощной или слабой. Я могу отказаться пойти с коллегами в клуб, потому что снова влюбилась в ту, которая меня не любит – весело попрощаться со всеми, рассмешить, сослаться на работу, на дела – а вечером пить в одиночестве. Работаю на двух работах, с детьми из интерната и взрослыми в хосписе, хорошо учусь, живу одна. Я хорошо работаю, люблю работу, но это похоже на уход от своих проблем, как средство «загнать день». Я боюсь признаваться в любви, потому что боюсь, что отказ станет для меня последней каплей, с другой стороны, если не рисковать, то под лежачий камень вода не потечет, это ясно. Но сил на риск такого рода нет. Я привыкаю к одиночеству, и это тоже пугает, чувствую себя лет на 40, хотя мне даже до 30-ти ещё далеко, а я так устала, что люди чувствуют какие-то проблемы во мне, несмотря на внешнюю весёлость, как будто стена между мной и всеми другими, и мне нужна помощь любимого человека, которому я бы хотела верить и который имел бы терпение на моё «оттаивание». Я понимаю, что ещё не поздно, но откуда брать силы на изменение себя, не знаю. Ходила по клубам, пыталась знакомиться, но третий раз в жизни влюбляюсь не взаимно. И любовь очень долго не проходит, т.е. ещё лет пять — или более я никого кроме не захочу даже видеть, не могу воспринять вообще. Что можно сделать, чтобы не похоронить себя окончательно?