Актриса Полина Агуреева: «Об «Оскаре» я никогда не мечтала»

Звезда "Эйфории", "Ликвидации" и "Ван Гоги" Полина Агуреева – об отношениях с детьми, поиске смыслов жизни и отношении к наградам.

автор Катерина Кулагина

В Сочи продолжается XVIII Зимний фестиваль искусств под руководством Юрия Башмета. Одно из главных его событий – спектакль «Живые и мертвые. Солдатами не рождаются», поставленный Полиной Агуреевой по роману Константина Симонова. За кулисами с актрисой и режиссером встретился корреспондент Клео.ру.

– Полина, вы играете в театре, снимаетесь в кино, занимаетесь режиссурой. В каком качестве вам наиболее комфортно?

– Я за последнее время посмотрела много интервью Ларисы Шепитько (советская киноактриса, кинорежиссер и сценарист. – Прим. ред.) – она очень умный человек. И очень здорово ответила на этот вопрос: сказала, что есть дамская режиссура и просто режиссура. Причем дамской сентиментальной режиссурой, эдаким рукоделием, могут заниматься и мужчины. А если ты ищешь какие-то человеческие смыслы, то неважно, актер ты или режиссер. Вот именно их поиском я постоянно и занимаюсь.

– Какие, на ваш взгляд, смыслы жизни самые важные?

– Всегда, в любых условиях, оставаться человеком. Уметь делать выбор. Служить другому, выбирая не себя, а его, другого. Быть честным. Беречь людей. Именно это я хотела показать в спектакле «Живые и мертвые». 

– Наверняка этому же учите и своих сыновей – 19-летнего Петра и 9-летнего Тимофея. Как у них успехи?

– У меня очень хорошие мальчики, я с ними дружу (улыбается). И очень надеюсь, что они – мои единомышленники. Старший учится во ВГИКе на сценарном факультете. Мне очень хочется, чтобы он постигал те самые глубокие смыслы, о которых я говорила, и менял бы мир вокруг себя. Но это сложно. 

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

– А вы для сыновей – мама или звезда?

– Конечно, мама. Я вообще ни для кого не звезда – я человек. Прежде всего, для самой себя. Хотя часто думаю – кто они, настоящие и подлинные люди? Сейчас снимаюсь в фильмах про блокаду и, готовясь к ролям, посмотрела много старых советских картин про войну – «Проверка на дорогах», «Восхождение», «Балтийское небо». Они проняли меня до слез – я думала: «Неужели эти настоящие, подлинные люди остались там, а сейчас их нет?!» Они ведь не сомневаются в простых вещах. А ведь сегодня мы живем в такое время, когда можно так сказать, а можно – и эдак. Все относительно. И я бы не хотела, чтобы мои дети так жили. Хочу, чтобы они четко и точно знали, что такое хорошо, и что такое плохо.

– Не могу не спросить про еще один ваш талант – исполнение романсов, хотя сами сказали как-то, что просто «хорошо вздыхаете, когда поете».

– Действительно, певицей себя не считаю, но петь люблю (популярность завоевали романсы на стихи Марины Цветаевой «Мне тебя уже не надо» и Иосифа Бродского «Колечко», исполненные Агуреевой под гитару – Прим. ред.). Сейчас, например, хочу записать диск. Может, со временем получится и какой-то спектакль.

– Творческому человеку всегда важна оценка зрителей. У вас есть и театральная премия «Золотая маска», и главная награда в мире российского кино «Золотой орел». А об «Оскаре» мечтаете?

Я знаю, что на «Оскар» сейчас номинирован Юра Борисов (в категории «Лучшая мужская роль второго плана» за работу в фильме «Анора» американского режиссера Шона Бейкера. – Прим. ред.) – у него какие-то хорошие глаза, он какой-то подлинный. Но вот зачем ему нужен этот «Оскар», я совершенно не понимаю. Для меня подобное совершенно неважно – я никогда не мечтала об «Оскаре», честное слово. Конечно, приятно, когда тебя награждают, отмечают, но, на мой взгляд, премии нужны для того, чтобы люди узнали о твоей работе, пришли и посмотрели.

Художница Екатерина Попова-Гамаюн: "Рождение города, на мой взгляд, похоже на рост дерева"

Клео. ру побеседовал с Катей о сдвигах реальности, Золотом кольце и шедеврах на лопатах.

автор Татьяна Бутурлина

Екатерина Попова-Гамаюн

Пожалуй, одной из самых необычных арт-лабораторий фестиваля «Русский Кот», прошедшего в Москве этим летом, стал проект московской художницы Екатерины Поповой-Гамаюн. По задумке автора, ее интерактивная инсталляция «Лики Золотого кольца. Сдвиги реальности» становилась своеобразным виртуальным путешествием по шести «золотым» городам России. Вращая двухметровые деревянные кубы, зрителям предлагалось самим «составить» код города, например Владимира, Ярославля или Костромы, исходя из личных предпочтений и бывших туристических воспоминаний. В следующем году турпроекту «Золотое кольцо» исполнится 60 лет, так что, как говорится, Катя попала в «волну».

— Кстати, а почему «Лики». Что вкладываешь в это понятие в данном золотом городском контексте? 

— Ну, здесь все просто. У каждого города есть свой образ – лик, по которому он, собственно, сразу узнаваем. Рождение города, на мой взгляд, похоже на рост дерева: так же укореняется в точке, где пространство особенно пропитано энергетически, растет, разворачивается в пространстве, обретая индивидуальность. В дальнейшем каждый город проходит свой путь, имеет свою судьбу, порой печально кончает забвением. Особенно чуткие к атмосфере люди начинают резонировать с духом места, их лики тоже на наших кубах.

— Кать, такой образ больших вращающихся кубов — откуда идея возникла? 

— Мне всегда было интересно работать не только с холстом, но и с самыми разными необычными материалами, объемами и плоскостями. Помню, в конце 90-х, когда я оказалась в Лондоне, то открыла там для себя новое художественное направление — «паблик-арт», — захватившее меня по итогу целиком и полностью. Тема городских пространств, которые становятся холстом, а случайные прохожие — твоими зрителями, показалась безумно увлекательной и нужной.

Екатерина Попова-Гамаюн

Возвратившись в родную Москву, я сразу стала популяризатором данного течения, реализовывала разные городские проекты, например, у меня была «Лавка мира». А сама тема кубов возникла в моем творчестве еще много лет назад на фестивале «Яркие люди». Тогда у Третьяковской галереи я рисовала на кубах портреты наших любимых классиков от Толстого до Пушкина. Так что, когда мне предложили поучаствовать в летнем фестивале, то я всегда «да», как вы понимаете.

— А как выбирались города? Исходя из личных предпочтений? 

— Я как особо заядлая путешественница обожаю ездить по стране, в последние годы маршруты, по понятным причинам, по нашим городам в основном. Золотое кольцо в первой его версии объездила все, конечно. Бывала во всех изображенных городах не раз и по кругу. Так что изучила их «лики» достаточно.

Я как художник научилась воспринимать городские и природные пространства по-своему, они для меня живые. Могут наполнять, вдохновлять, ну или, кстати, наоборот, разочаровывать. И, попадая в какой-нибудь город, я не стремлюсь сразу расставить галочки «вот здесь побывала, все достопримечательности увидела», нет. Мне важнее прочувствовать город, подышать его воздухом: чем живет, чем наполняет своих жителей, что показывает, скрывает. И здесь – да, я выбрала шесть самых ярких, на мой взгляд, городов. С секретами и особой душевной энергетикой.

— А что за секреты?

— У каждого города есть скрытый аспект, тайная жизнь. И такой секрет я постаралась «вшить» внутри куба. Каждая конструкция имеет свою секретную дверцу, которую было можно и нужно раскрыть. Ну, как яркий пример — Владимир с его официальной визитной карточкой Золотыми воротами. Они, на самом деле, исчезли еще во времена татарского нашествия и до сих пор не найдены. Секрет Ростова Великого — это, конечно, птица с человеческим ликом Гамаюн. Мне, как понимаете, она особенно откликается. Посланница тайного знания, сидящая на ветвях райского сада, увидать который суждено не всем. Или Суздаль. Его главный скрытый символ — «русский Нострадамус» монах Авель. Он был заточен в Спасо-Евфимиевом монастыре, который сегодня является чуть не главной достопримечательностью Суздаля.

— У вас же еще был недавно был проект интересный «Шедевры на лопатах», где в качестве холста  служили старые лопаты.

— Это один из моих любимых проектов — «100 портретов. Творцы на лопатах», — с которым я много где выставлялась. В июне 2024 я их показывала в «Мелихово», затем в «Царицыно», в «Мураново», в усадьбе «Воронцово», а недавно, этим буквально летом, экспонировались в тверском Ботаническом саду.

Всё случайно, кстати, началось. Просто увидела на даче ржавую лопату, но под определенным углом и нужном освещении вдруг поняла, что на меня «смотрит» лицо. В разводах ржавчины, в каких-то углублениях я «прочитала» глаза, нос, губы. Идея пришла незамедлительно. Я сразу вспомнила про великих садовников мира, украшавших все вокруг своим искусством. И первым портретом на лопате стал ландшафтный архитектор, автор королевских садов и парка Версаля, собственно, человек, который бесповоротно повлиял на мою судьбу, вдохновил творчеством на то, чтобы я пошла учиться на ландшафтного дизайнера, — Андре Ленотр. Вторым стал французский путешественник первой половины XIX века, географ и ботаник Жак Эме. Ну, и после них тема портретов на лопатах не прекращалась: Тютчев и Гоголь, Куприн, Чехов, Пушкин, Чайковский. Порой герой сам «просился» на лопату. Так появились Дмитрий Менделеев, Лев Толстой в цвете молодой листвы, Антон Чехов, который не только написал пьесу «Вишневый сад», но и создал садовый рай в «Мелихово». Собирать для меня лопаты подписались все мои друзья и знакомые, так что рабочий материал неисчерпаем.

— Ну и по планам. На что дальше смотрите? 

— Планирую и дальше развивать тему Золотого кольца. Наш проект неожиданно оказался очень своевременен и востребован. Так что в преддверии юбилея будем и дальше двигаться по городам. Еще появилась идея переработать проект и сделать из него детский конструктор-игру. Чтобы дети могли собирать кубики-образы и расписывать их, узнавая историю города. В целом эксперименты любого плана – это мое. Каждый эксперимент – бесценный опыт и новая ступенька.

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Екатерины Поповой-Гамаюн / Илья Белогуб
Источник: Клео.ру