Накануне нового года в Москве состоялась премьера романтического ледового шоу Ильи Авербуха «Аллилуйя любви». Представление было построено по принципу телевизионного музыкально-развлекательного шоу «Голубой огонек», выходившего под Новый год на Центральном телевидении более 20 лет.
В этот раз на лед одни за другим выходили призеры недавнего чемпионата России в Санкт-Петербурге, а также легенды прошлых лет: прославленные олимпийские чемпионы по фигурному катанию, звезды мирового спорта Оксана Домнина и Максим Шабалин, Татьяна Тотьмянина, Максим Маринин и Алексей Ягудин. Но, пожалуй, самым эмоциональным номером шоу стал выход Романа Костомарова.
Олимпийский чемпион в танцах на льду, двукратный чемпион мира, трехкратный чемпион Европы и победитель финала серии Гран-при смог удивить: он выступил в новом для себя амплуа – исполнил песню «Есть только миг». По признанию 48-летнего спортсмена, после реанимации, комы и ампутации о далеком будущем он старается не думать. Сегодня главной своей целью фигурист называет любовь к жизни и к тому, что делает. Одной из самых больших радостей для него неожиданно стал вокал.
– Роман – удивили! Раньше никто и не догадывался, что вы обладаете такими выдающимися певческими данными. Сами песню выбирали?
– Ну, на самом деле я уже выступал с песней «Город, которого нет» и на ледовом шоу Ильи Авербуха «Любимые песни о главном» в Санкт-Петербурге, и в шоу «Аватар». Мне очень понравилось выступать в образе Железного Дровосека, крутой был эксперимент. В этот раз скорее мне предложили эту композицию, а я согласился. Тем более что под нее номер откатали бронзовые призеры Олимпиады в Ванкувере – моя жена Оксана Домнина в паре с Максимом Шабалиным. И я был очень рад, что мы в одном проекте. А аккомпанировал мне со своим джазово-симфоническим оркестром «Фонограф» Сергей Сергеевич Жилин – такая вот очень приятная и новая коллаборация.
– Долго готовились?
– Какое-то время, конечно. Это, понятно, не подготовка к Олимпиаде, но все равно требует определенного времени. Вместе с Жилиным мы пробовали, потом в студии работали. Мне было важно, чтобы получился «очередной хит». Конечно, живой звук делает большую работу в шоу.
– Так… И когда ждать музыкального альбома с вашим исполнением?
– Ох, не знаю (смеется). Пока что надо еще учиться, чтобы было профессионально.
– Вокалом сейчас каждый день занимаетесь?
– Ну, знаете, пока есть чем заниматься кроме вокала. Это скорее для души занятие. Понятно, что увлечение спортом и фигурным катанием медленно, но верно уходит из моей жизни, и если раньше оно отнимало все мое свободное время, заряжало, то сегодня обстоятельства ставят меня в новые условия. Приходится приспосабливаться.
– Чем ваше время сегодня еще занято?
– Жизнь, как сказать, немножко поменялась. И я нахожусь в поиске своей новой жизни.
Честно, чем буду заниматься в ближайшие годы, не знаю. Сейчас я просто учусь – учусь радоваться, общаться, делиться своим жизненным опытом. Насколько я понимаю, многих людей мой опыт стал мотивировать, давать надежду. И я стараюсь подавать пример, как верить в себя, никогда не сдаваться.
Изредка мне поступают какие-то новые предложения. В качестве ведущего, например, я был в шоу «Работяги». Люди проходят через экстремальные ситуации, а там, где экстрим, там мне все очень по душе. И я не против учиться, дальше вести программы на телевидении.
Художница Саша Фролова - о "латексном" перформансе: "Мне хотелось чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века"
Клео.ру побеседовал с Сашей о «театре художника», уходящей натуре Нижнего Новгорода и любви к венецианским мостовым.
автор Татьяна Бутурлина
501
Мультидисциплинарная художница Саша Фролова получила известность за свою любовь к необычным латексным материалам. Создавая коллекции и скульптурные композиции из этого материала, она добивалась одновременно эффекта невесомости и монументальности форм, вызывая, по собственным словам, «заворожение» зрителя.
В этом году Саша получила диплом ГИТИС и представила свой режиссерский дебют на открытой сцене парка Горького — спектакль «В состоянии аффекта». По словам художницы, она попыталась собрать своеобразный «спектакль-пастиччо» — симбиоз «латексного» дефиле и произведений великих композиторов расцвета барокко.
— Саша, ну, во-первых, поздравляем с дебютом! Публика, судя по реакции, осталась в восторге.
— Да уж, меня так долго не отпускали, что думала — все, замерзну на мокром ветру под «летние» 15 градусов. Но такой теплый прием показал, что я, собственно, двигаюсь в правильном направлении. Премьера данного спектакля состоялась год назад, в Нижнем Новгороде, где вошла в репертуар, и моей настойчивой мечтой стало гастрольное московское продолжение. Ура, все свершилось благодаря «Театральному бульвару»! Я выступаю здесь во всех ролях и ипостасях – и как режиссер, и как художник, и даже на экране не раз появляюсь как модель и интервьюер. Я бы назвала такое направление «театром художника». В нем, собственно, собираюсь и дальше развиваться.
— Насколько комфортно находиться со своими костюмами на таких открытых площадках? Ветер, дождь или жара – все это затруднительно для актеров.
— Признаться, я уже столько раз работала в подобных условиях, что научилась сталкиваться с разными ситуациями, мои перформансы знакомы с трудностями уличной сцены. Безусловно, для работы на площадке в парке Горького нам пришлось значительно адаптировать постановку: скорректировать некоторые моменты со светом, под другой тип экрана перенастроить видеоконтент. Потом мы сократили в целом метраж, сделали версию без антракта, чтобы зрителю было удобнее смотреть. Для меня самым важным моментом было сохранить не только сценографию, но общий вайб постановки. На уличной сцене все воспринимается немного иначе, чем под сводами театра, где все более камерное, загадочное. Но здесь свои плюсы – масштаб и зрелищность.
Нашим артистам — да, порой приходится и помучиться от жары на палящем солнце, и на ветру «полетать». Не забываем, что каждый костюм — конструкция сложносочиненная. Сначала его надо надуть, и это уже непросто, порой полдня на это уходит. Потом надеть на артиста, после чего снять и сдуть. Иногда такая подготовка занимает несколько часов, а порой и дней. Для меня как художника подобные трудности — очередной опыт. И чем сложнее цель, тем интереснее процесс.
— Вы отметили, что данный проект – некая интерпретация эпохи барокко. Чем этот временной промежуток 18-го столетия вас так зацепил?
— Эпоха барокко с ее теорией аффектов — а это особая музыкально-эстетическая концепция, особенно популярная в Европе в эпоху барокко, — меня крайне волнует и увлекает уже на протяжении долгого времени. Я несколько лет провела в Италии, в Венеции, была во Франции, в Версальском дворце, и даже проводила там перформансы. Я буквально кожей впитывала эту барочную атмосферу, эстетику места. Тогда же познакомилась и изучила тему «аффектов». Под этим понятием предполагалась, что некие «фиксированные» эмоциональные состояния человека можно передавать с помощью музыкальных произведений. Мой спектакль я как раз решила устроить по принципу оперного pasticcio, когда на сцене звучат знаменитые арии Скарлатти и Вивальди, Риккардо Броски и Николы Порпоры, и каждое из их произведений передает определенную эмоцию, разыгранную актерами.
Вообще, первые костюмы этой серии были созданы для экспозиции в Московском музее современного искусства, можно сказать, что именно тогда, еще в 2020-м, я решила экспериментировать в этом направлении аффектов: начала создавать скульптуры и костюмы как образы эмоциональных состояний, как некие слепки наших эмоций. Мне хотелось приблизить, чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века. Так пришла идея включить в сценарий видеоинтервью, где лично я беседую с «героями дня»: артистами, которые вот прямо сейчас выйдут на сцену. Вообще, такой жанр в театре называется «вербатим» — использование в творчестве не выдуманного, а подлинного материала, документальный театр через передачу личных историй напрямую, с использованием живой речи и мимики.
— У вас там, кстати, очень необычные локации для интервью — уходящая натура старинных усадеб.
— Это все сделано специально, чтобы было как раз на контрасте. Мы выбирали такие совсем неидеальные места уходящей, былой красоты, максимально контрастирующие в своей эстетике идеальному фантазийному языку моих барочных латексных костюмов в спектакле. Чтобы атмосфера, работающая на таком остром контрасте, усиливала тему разговора. Мы видим наших героев, сидящих, например, на фоне живописных руин Куйбышевской водонапорной станции 1880 года. В своем разрушении это место, исчерканное граффити, с обвалившейся штукатуркой, потрясающе красиво. Также есть локации с видом на крыши Нижнего, на Кремль, на реку на Стрелке.
— А что вас, может, больше всего вдохновляло в работе над этим спектаклем?
— Венеция! Воспоминания о ней! Город-музей, город-театр, состоящий, как говорил в свое время Борхес, «из хрусталя и сумерек». Так уж судьба распорядилась, что я в течение нескольких лет могла иметь такое счастье блуждать по узким венецианским улочкам, имела возможность дышать этим воздухом, наслаждаться старинными палаццо. Пожалуй, одно из самых ярких событий в моей жизни, волшебных переживаний — это перформанс на площади Сан-Марко, который я провела во время Венецианского карнавала. Люди в масках, старинных одеждах — нереальность бытия совершенная.
А еще Версаль. Франция. Обожаю. С моим музыкальным проектом-перформансом я выступила в оранжерее Версальского дворца, создав для этого мероприятия в 2018 году белоснежные латексные костюмы. До сих пор помню, как в сумерках в Садах Этрета состоялось барочное дефиле. Силуэт и форма моделей своей пышностью форм и праздностью воплотили в себе черты 18-го века и были исполнены в латексе. Кстати, именно они стали основой данного спектакля.
— А такая любовь к опере. Она у вас как возникла?
— В 2017 году меня пригласили как художника по костюмам в проект «Большая опера», который шел на телеканале «Культура». Можно сказать, что тогда я всей душой прониклась и полюбила оперное искусство, стала в нем хорошо разбираться. После трех лет бессменной работы над передачей я почувствовала в себе силы развиваться дальше. В итоге в «Геликон-опера» я создала костюмы для спектакля «Волшебная флейта», за которые меня впоследствии номинировали на «Золотую маску». Как говорится, проект закончился, а любовь осталась.
— Саш, а наш ваш взгляд, в чем секрет такой популярности исторического «барочного» перформанса? Вы ведь практически весь мир с ним объездили.
— Мне кажется, что просто удалось попасть «в волну», каким-то образом предугадать тенденцию на интерес мировой публики к эстетике 18-го века, к его некоторой искусственности, напыщенности и гипертрофированности форм. Да, действительно, с перформансами мне удалось выступить во многих местах, проехаться буквально от Венеции до Лос-Анджелеса. На озере Комо я показывала коллекцию сразу после показа Dolce & Gabbana, а вместе с Николь Кидман участвовала в съемке Тима Уокера для W Magazine.
