В этот вечер я тщательно смою часовой результат своих утренних усердий — макияж — с лица, прилижу волосы, сменю короткую юбку и непозволительно открывающую грудь блузку на сооруженное на ходу одеяние из простыни, просунув голову в только что вырезанное на предмете белья отверстие, и в таком устрашающем виде выйду в подъезд собственного дома. Не пользуясь лифтом, спущусь со своего 17-го на первый этаж.

По пути охрипшим голосом буду здороваться с соседями, наступать им на ноги и тянуться накрашенными черным цветом пальцами к совершенно не лебединым шеям удивленных Марь Иванн и Степанид Власовн. Не поленюсь повесить над входной дверью продавщицы Варвары ужасного паука в отместку за то, что она прошедшим летом затопила мою квартиру водой, которая смыла результат недавнего евроремонта. А Ваське-красный нос заклею отверстие для ключа лейкопластырем, а дверную ручку обмажу клейкой массой, поскольку он разучился разговаривать нормальным языком, соскакивая то и дело на фольклорный.

Я буду злым демоном: страшной, мерзкой, злопамятной, мстительной, пакостной… Даже любимую свекровь не оставлю без внимания, позвоню ей ближе к рассвету по телефону и поднесу трубку к колонкам видеомагнитофона с заранее вставленной кассетой с ужасником. А мужа укушу по приходу его с работы за нос, преподнесу на ужин жутко пересоленный и от души наперченный суп.

Как думаешь, откуда в интеллигентной, милой и нежной женщине, не обидевшей даже мухи, столько гадости? Даю подсказку: ночь с 31 октября на 1 ноября — узаконенный повод для злых шуточек и всевозможных страшилок. Из глубины души любого человека вылезает коварный монстр, мечтающий насолить большому количеству людей.

Согласно древнему поверью именно в указанное время откроется дверь в потусторонний мир, и обитатели ада проникнут на землю. И как бы Церковь усердно не боролась с праздником темноты и даже не назначала 1 ноября Днем всех Святых (Hallows Eve), языческий праздник не только выжил, но и неразрывно сросся в народном сознании с праздником церковным, получив название Хэллоуин.

Торжество берет начало в 7 веке нашей эры. Оно отмечалось 13 мая. Этой ночью вспоминали умерших святых и мучеников. Дату позднее перенесли на 1 ноября для того, чтобы положить конец языческим праздникам Бэлтэин (кельтский праздник костра) и Самхэйн (фестивали лета, зимы, огня и власти тьмы). Эта ночь, которая отмечала переход от осени к зиме, в древности была временем, когда души умерших, как предполагалось, посещали свои прежние дома, чтобы погреться у огня. Духи ходили по деревне, собирая пожертвования пищи и питья у остальных членов семьи. И другие темные силы бродили ночью. Демоны, домовые, ведьмы на метелках являлись по ночам со своими трюками. Даже желто-оранжевые цвета (символика) символизируют смерть (черный) и время урожая девушки гадали. Можно бросить два каштана в костер друидов. Если плоды сгорят рядом, то девушка будет жить в дружбе и согласии с милым, если раскатятся в разные стороны — разойдутся их пути в разные стороны. Увидеть своего будущего мужа девушка могла, сев перед зеркалом в полночь с яблоком в руке. Самым плохим предзнаменованием считался упавший подсвечник. "Злые духи хотят погасить огонь в доме", — верили кельты.

В начале нашей эры римляне завоевали кельтскую территорию, принеся с собой свои традиции и праздники. В ночь с 31 октября на 1 ноября они праздновали День Помоны — богини растений.

Сегодня от древнего языческого праздника остался набор забавных увлекательных традиций. В эту ночь принято одеваться в костюмы нечистой силы и устраивать маскарады. Неотъемлемый символ Хэллоуина — тыквенная голова. Из тыквы удаляется внутренность, вырезается лицо и внутрь вставляется свеча.

Этот праздник — попытка понять связь между нашим и потусторонним мирами. Хэллоуин — это переход, ворота из одного мира в другой. Эти ворота, как и любые другие, парадоксальны. Находясь между двумя мирами, они принадлежат в одно и то же время им обоим — и ни одному из них. В эту ночь дети стучатся в дома с криками: "Treat or trick!" — "Угощай или пожалеешь!".

Самхэйн — ворота в зиму. Мы до сих пор склонны воспринимать зиму с неприязнью и отвращением. Кажется, что все живое умирает. Однако приход смерти по определению есть приход жизни. Белая пустыня, где живет Самхэйн, необычайно красива. Она освобождена от всего лишнего, наносного. Его время — это время сбросить груз забот и сует, накопившихся за лето и потерявших свое значение, следуя примеру деревьев, которые освобождаются от листьев, отживших свой срок. Ведь если деревья не сбросят их, мертвые листья не дадут им возможность ожить вновь весной.

Легенда гласит, что в эту ночь Самхэйн открывает ворота в прошлое и будущее. Две стихии становятся доступны в настоящем. Это время, когда человек не ограничен клеткой своего времени и может осознать свое место в паутине вечности.

Блуждающие огоньки и тыквы со свечей внутри, в соответствии с легендами, представляют блуждающие души, которые застряли между небом и небом и адом. Другие утверждают, что друиды ставили такие тыквы, чтобы отпугнуть от дома злых духов. По еще одной версии, истинным источником происхождения этой традиции является легенда о пьянице по имени Джек, заключившим сделку с дьяволом.

Жил-был парень по имени Стинги Джек. Это в переводе "сообразительный малый". И вот однажды этот малый повстречался с самим дьяволом. Однако он не испугался и пригласил сатану выпить с ним кружечку пива. Придя в паб, он уговорил дьявола превратиться в монету, чтобы им было чем заплатить за пиво. А потом, мол, ты превратишься назад, и мы это пивко дружно и выпьем. Сатана, недолго думая, взял да и обернулся монетой. А Джек взял, да и положил эту монету в карман рядом с серебряным крестом. А, как известно, крест для дьявола просто смерть — все свои потусторонние силы он теряет. Так что дьявол не смог превратиться назад и начал уговаривать Джека освободить его. А Джек ему говорит: "Я тебя освобожу, но с одним условием. Ты приставать ко мне не будешь, душу мою оставишь в покое и, когда я умру, в ад меня не потащишь". Договорились.

Живет себе Джек — и вдруг помирает. Приходит он к вратам рая и просит впустить. А его не пускают. Мол, ты с дьяволом сделки совершал, а теперь в рай хочешь. Иди себе… к дьяволу. Делать нечего, пошел. Приходит, а тот ему говорит: ты с меня обещание взял, что не буду я тебя в ад забирать. Вот и иди теперь куда знаешь. А ночь, темно, куда идти, не видно, и выпросил Джек у сатаны горящий уголек, чтобы путь себе освещать. А поскольку в руках уголь держать не рекомендуется, соорудил себе из репы лампу — вырезал сердцевину, прорезал дырочки и положил туда уголек, Так и ходит теперь неприкаянный, угольком светит.