В
первый раз он оказался на съемочной площадке в пятилетнем возрасте. Как и положено,
благодаря счастливой случайности. Картина называлась «Дубровский» и крохотный
эпизод, в котором — в силу своего юного возраста — новоиспеченный артист не столько
играл роль, сколько просто присутствовал в кадре, сослужил свою добрую службу
— дебютанта заметили. Сегодня, когда минуло уже пятнадцать лет с того нечаянного,
но судьбоносного момента, за плечами Саши Лойе уже десяток
фильмов и персонажей, самые значительные и запомнившиеся среди которых — рыжий
хулиганистый Вова Сидоров из рекламного ролика напитка «Херши» и серьезно-ироничный
Федечка из сериала «NEXT».

— Ты попал в кино благодаря
внешности, которая ассоциировалась у многих с образом рыжего сорванца. Ты на самом
деле был в детстве такой шкодник?
— Как и всем детям — тебе говорят
одно, а ты делаешь другое. Но в принципе, когда я был совсем маленький, я был
очень послушный ребенок. Скажут: «Сидеть», — сижу. Поставят — стою. Скажут: «Молчи»,
— молчу. Не ребенок, а мечта родителей. Хорошо учился в школе, а потом, в классе
восьмом-девятом пришла в голову мысль: «А зачем все это надо?» Я до сих пор не
понимаю, для чего люди стараются получить в школе золотую медаль. Если человек
выбирает себе профессию, значит, все
силы нужно прикладывать к ней. А что даст золотая медаль? Ну, не будешь сдавать
при поступлении в институт какие-то предметы. Ну и что? Все равно больше половины
того, что тебе дают в школе, в жизни не понадобится. Ну, зачем мне знать, например,
про интегралы? И когда я в девятом классе подумал: «На фига я трачу столько усилий»,
— то все это дело из меня быстро улетучилось. И в 10 классе я был на грани отчисления
из школы. Но потом все-таки наверстал, реабилитировался. А какой я на самом деле…
Я, конечно, со временем меняюсь, но все же я не шкодливый мальчик. Это просто
фактура такая. Надо было отдать дань моей внешности — «рыжий, рыжий, конопатый,
убил дедушку лопатой». Не могу сказать, что я хулиган. Но и назвать себя домашним,
тихим и спокойным, паинькой или ботаником, я тоже не могу. Люблю компании, друзей,
свой определенный близкий круг, очень небольшой, — и с подозрением отношусь ко
всем остальным. Люблю побузить, отдохнуть, как
все нормальные люди моего возраста, но гораздо больше люблю быть один. И это мне
доставляет удовольствие.

— А что ты один делаешь?
— Дело даже не в том, что я делаю.
Я просто люблю быть один. Я живу
с мамой и прекрасно себя чувствую. Мне очень некомфортно — хотя, может это и нехорошо
звучит, — когда большая семья, дяди-тети, братья-сестры. Я люблю уединение. Мне
так спокойней.

— И с такой-то любовью к одиночеству
ты пошел в актеры?
— Но актер, все-таки, должен быть один. Потому
что стремление к тусовочности — это …

— Я говорю не
о тусовочности, а о публичности профессии.
— Но ведь есть понятие
«публичное одиночество». И это задача актера. Актер всегда сам с собой, даже если
он с кем-то на сцене или в кадре. Когда ты один, ты можешь думать, анализировать
что-то и т.д. А когда ты с кем-то, пусть даже с самыми близкими людьми, ты не
можешь думать.

—
То, что ты решил стать профессиональным актером, было осознанным решением или
инерционным, обусловленным уже некоторой причастностью к профессии?

— Это был совершенно осознанный выбор. Даже если бы меня судьба не свела с кинематографом,
я бы все равно туда пошел. Я, когда заканчивал школу, задумался: «Вот, допустим,
не было бы всего этого. Куда б я пошел?» И пришел к выводу, что ничего бы это
принципиально не изменило. Для меня актер — единственно интересная
профессия. По-настоящему интересная. Потому что для меня это единственно возможный
смысл жизни. В том чтоб познавать себя и других.

— Не
слишком ли высоко сказано?
— Почему высоко? А как иначе? Зачем еще
туда идти? Чтоб быть известным, знаменитым? Для меня все остальные профессии —
это сфера обслуживания человека. А актер все же работает сам для себя. Когда я
юрист или врач — то я для кого-то.
Когда я артист — я, естественно и для зрителя
существую, но сам от этого кайфую. Я каждый раз для себя что-то приобретаю

.
— Но у этого кайфа очень дорогая цена. И полное отсутствие стабильности.
—
Сейчас я еще пока себе этим на хлеб не зарабатываю, но думаю, что если человек
талантлив, то он всегда будет востребован. Если я из этих, талантливых, то, значит,
не пропаду. А если не из этих — значит, буду искать какую-то другую работу. Но
я ведь еще делаю только первые шаги в профессии.

—
А как ты к Олегу Фомину попал в «Next»? Ведь к этому времени твоя актерская пауза
затянулась, и ты лет пять уже не снимался.
— Да, был большой перерыв,
простой. И я переживал, что ко мне приклеится один образ. Потом я из
него вырасту и на этом все и закончится. Но тогда кино в принципе вообще не
снимали. А потом началась волна сериальная. И пошло-поехало. А как к Фомину попал,
я сейчас даже сам не могу сказать точно. Но меня ему порекомендовали ассистенты
с предыдущей работы — когда он искал исполнителя на роль Федечки. Мне очень повезло
с этой работой, и я не устаю об этом говорить. Повезло и с группой, и с актерским
составом, и с режиссером Фоминым, и с оператором Васей Сикачинским. Сейчас вот
уже третий фильм снимаем. Вообще то, продолжение не планировалось. Но так как
первый фильм пользовался успехом, то решили сделать вторую, а сейчас уже и третью
часть сериала. Но третий фильм вроде должен быть финальным.

— Неужели третий мальчик появится?
— Нет, третий мальчик не
появится. Но появится некто из прошлого.

— Опять будут
мафиозные разборки?
— Да, в том числе. Фильм будет длиннее — не 12
серий, а 16. И он будет более динамичный, более резкий. Происходят разные события,
и ломается весь устой, вся семья. Но это по сценарию, который я прочитал, а что
получится — не знаю.

— Вот ты заговорил об успехе. А
обратная его сторона тебе уже знакома? Я спрашиваю о слухах и сплетнях, окружающих
известных людей.
— Как только у человека появляется какая-то популярность,
сразу появляются и сплетни. Обо всех. И не важно, сколько тебе лет в этот момент.
Есть такие издания и журналисты, которым я не хочу давать интервью, потому что
знаю заранее, какой будет набор вопросов, и что они в результате напишут. Эта
схема мне хорошо известна. Например, у меня есть знакомая девочка, с которой мы
снимались в фильме «Год хорошего ребенка». Она живет в Кишиневе. Я ее знаю уже
больше 10 лет. И я где-то обмолвился, что еду к ней в гости — меня спросили, какие
планы на лето, как собираюсь отдыхать. А потом мне кто-то из
друзей рассказал, что прочитал, будто бы у меня есть невеста (в прямом смысле
слова — не просто девушка, а невеста) и что я уезжаю к ней не то в Латвию, не
то в Эстонию. Но однозначно не в Молдавию. В общем, еду к ней расписываться и
т.д. Ну что тут можно сказать? Хочется людям придумывать, вот они и придумывают.

—
Как тебе кажется, будет правильно реагировать на подобные измышления?

— Не обращать внимания. Это лучший способ. Когда тебя дразнят, провоцируют — не
нужно обращать внимания на провокацию. Понятно, что это люди недалекие. И проблемы
их интересуют другие. Их интересуют скандальчики,
и они будут их добиваться.

— Помимо скандальчиков многих
интересует твоя редкая фамилия, которая переводится с немецкого языка как «огонь».

— Да, эта фамилия мне досталась от прадеда по отцу — Эрнста Хуго Лойе.
Он был лингвист и приехал из Берлина сюда, в Питер. Здесь поступил в университет,
женился на русской.

— А кроме фамилии, в тебе есть что-то
от немца? Корни немецкие как-то напоминают о себе?
— Да. Не могу похвастаться
дисциплинированностью. Но я очень большой аккуратист.

—
Педант?
— Именно педант. Наверное, в этом сказывается смесь русского
и немецкого: я могу жить в неубранной квартире, но при этом все должно быть исключительно
вот так … (располагает перед собой в строгий ряд столовые приборы — прим. Н.К.).
Я люблю, когда мне все понятно, все ясно. Люблю все раскладывать по
полочкам, анализировать. Может это немецкое, может — нет. Не знаю. Я всегда
стараюсь себя держать в руках, контролировать себя. Редко срываюсь и позволяю
какие-то выплески эмоций. Вот в повседневной жизни я достаточно эмоциональный
человек, но когда касается чего-то серьезного, стараюсь сдерживаться, сглаживать
углы и до последнего момента искать компромиссы.

—
А потом ситуацию внутри себя долго перемалываешь?
— Да. Да. Я вообще
очень люблю все перемалывать, сам с собой все обсуждать. Не могу назвать себя
самоедом, потому что не люблю себя в чем-то винить, но … Конечно, я считаю, что
если тебе что-то не нравится, то, как правило, ты сам виноват в сложившейся ситуации.
Но винить себя за это, говорить «как же так» — этого я не люблю. Я скорее аналитик.
Скажем так, стараюсь отдавать себе отчет в том, что происходит. А не думать: «Ах,
зачем? Ах, почему?» Вообще стараюсь ни о чем не жалеть. Потому что это не имеет
никакого смысла. Восклицать: «Дурак, и зачем я так поступил» — это пустая трата
нервов. Ну, поступил и поступил. Уже ничего не сделать. Надо просто извлекать
из этого уроки и в будущем не повторять ошибок. Конечно, от всего нельзя предостеречься
и уберечься, но стараюсь не наступать на те же самые грабли и не врать самому
себе.

— Ну, что сам с собой откровенен, это логично
и понятно. А с другими?
— Не сильно я с другими откровенен. Сейчас
я доверяю больше всего сам себе. Не знаю человека, который бы меня знал лучше,
чем я сам. Просто откровенничать я не люблю. Нет, естественно, что иногда надо
рассказать что-то другу, поделиться. Не важно, поймут тебя или нет, но надо выговориться,
выплакаться. Когда наболит или накипит. Кто-то и советы
ценные дает и действительно помогает. Но желание выплакаться — это все-таки
не откровенность. Откровенность — это другое. Когда ты делишься сокровенным с
человеком и отдаешь себя на его суд. И что он по этому поводу скажет, так оно
и будет. Раньше во мне этого не было, а сейчас появилось. Я стал более открытым,
стал охотней с людьми чем-то делится. Но все равно этого не люблю, потому что
знаю по себе, что для другого человека чужие проблемы — это чужие проблемы. Когда
ко мне приходят плакаться, и я вижу, что это искренне, и что от меня ждут помощи,
я, конечно, помогаю. А когда просто приходят и начинают выть и голосить «мне так
плохо», и я должен исполнять роль бесплатного психотерапевта — не люблю. Как,
наверное, не любит никто.

— В таких случаях стараешься
свернуть разговор, закончить его?
— Нет, я выслушиваю. Но сильный
человек не будет устраивать душевный стриптиз.
Если зайдет разговор, то он мне расскажет о наболевшем. Или она. Кстати говоря,
она. А они рассказывают меньше и реже.

—
Они — это девушки?
— Да, женщины. Потому что они гораздо сильнее мужиков.
И, в общем, плакаться не любят. Не могу сказать, что это хорошо, но тем не менее.

Женщины более прямолинейны. Мужчина всегда сомневается. Мужчина всегда боится.
Мужчина думает: «Надо ли, не надо бы». И если ошибается, то очень по этому поводу
переживает. Скажем так, мужчины — это теоретики, а женщины — практики. У женщин
по поводу своих неудач гораздо меньше эмоций, чем у мужчин. Они не сдаются. Так
не получилось — попробуем иначе. У мужиков больше переживаний и рассказов по поводу
своих проблем.

— Рассказов друг дружке?
—
Да. Но это хорошо, потому что это характеристика творческого человека. Все-таки,
мужчина творец, а не женщина. Я даже где-то читал, что проводилось исследование,
как из трудной ситуации выходят мужчина и женщина. По-разному. Если есть какая-то
проблема, то женщина представляет все возможные выходы из ситуации и выбирает
из них наиболее оптимальный. А у мужчины ход мыслей другой. Он придумывает новое
что-то.

— Другими словами, изобретает велосипед…

— Да, каждый раз изобретает велосипед. — И ты согласен с этим исследованием? —
Полностью согласен. Тем более, если это медицинский факт…
В общем, женщины
гораздо сильнее мужиков. Женщины меньше думают и потому они сильнее. У женщин
больше работает интуиция. Они ближе к природе. Мужчина больше похож на человека,
чем женщина. На человека мыслящего.

— Намекаешь, что курица
не птица?
— Абсолютно точно. Курица не птица, баба не человек. И именно поэтому
женщина сильнее.

— Интересно, а как ты к феминисткам
относишься?
— Плохо. Для меня феминистка — это как женщина-бодибилдер.
Так не должно быть. Феминистки отчего появились? Ведь в их появлении виноваты
сами мужики. Не может так быть, чтобы был создан мужчина, была создана женщина,
и чтобы они должны были делать одно и тоже. Так не может быть! Если они созданы
разными, значит, созданы для разных целей и задач.

—
И кто, с твоей точки зрения, для каких задач создан?
— Я все же консерватор
и сторонник классической теории, что мужчина — это охотник, защитник, строитель,
созидатель. А женщина — это его помощница, хранительница очага, мать его детей
и так далее. Феминистки появляются оттого, что мужик ничего не делает.

—
Но сейчас таких очень много…
— Очень много. Тех, которые сидят у нее
на шее. Опять же потому, что женщина сильнее мужика. Не впадает в депрессию и
детей своих прокормит всегда. Любая мать. А мужик уходит в запой, расстраивается,
переживает неудачи. Феминистки — это
ненормальное явление, это не от хорошей жизни. Если бы каждый мужчина занимался
своим делом по-настоящему, то и не было бы никаких феминисток. И не надо было
бы женщине качать права и лезть на трибуну.

— Эти слова
следует понимать так, что когда ты женишься, твоя жена будет сидеть дома и заниматься
хозяйством и воспитанием детей?
— Не факт. Из всех правил есть исключения.
Есть просто активные женщины, которым скучно сидеть дома и воспитывать
детей. И здесь уже дело не в мужиках, а в характере. Такой женщине хочется
вести активную жизнь, заниматься политикой, искусством или чем-нибудь другим.
Это замечательно. Я это приветствую. Но не люблю, когда на этом настаивают. Бывает
ведь, что девушке подаешь руку при выходе из машины или автобуса и видишь при
этом в ее глазах ужас и оскорбленное самолюбие…. Не люблю, когда создается такой
принцип. В этом есть некоторая натужность: я, вот, сама по себе. Так обычно говорят
люди, которые хотят совершенно противоположного. А чтоб жена моя была домохозяйкой
— ну, нет. Зачем? Это скучно. Это можно служанку тогда нанять. Естественно, рядом
хочется иметь человека интересного. А вообще можно и холостяком пожить и прекрасно
себя чувствовать. Есть яичницу с пельменями каждый день и не переживать по этому
поводу. Дело ведь не в этом.

— А ты как думаешь, сам
будешь холостяком или нет?
— Я пока не знаю. Не гоню лошадей. Я жду.
Сейчас все ищут, причем очень активно. Очень ошибаются, но каждому срочно, прямо
сейчас надо найти свою вторую половину, жениться, народить
детей и жить долго и счастливо, пока смерть не разлучит. Я тоже одно время
этим страдал и болел. А потом подумал: «Зачем это надо в возрасте 17-20 лет?»
Полный абсурд. Сейчас надо веселиться, радоваться молодости. А для семейной жизни
время приходит чуть позже. Встречу сейчас свою вторую половину — значит встречу.
А нет — буду ждать.

— Да ты, оказывается, романтик…

— Да. И идеалист. Я жду настоящей любви — до гроба. Может, умру в 85 лет, так
ее и не встретив. Но все равно буду сидеть и ждать.