Спектакль по этой пьесе был поставлен Юрием Завадским еще в 1943 году в эвакуации и долгое время шел на сцене театра. Ставя по новой эту пьесу,  современное руководство Моссовета не только сохраняло преемственность, но и отдавало дань памяти режиссеру Юрию Заславскому, который возглавлял этот театр почти 40 лет. 

В 2024 году экспертный совет театра отсмотрел шесть заявок-эксизов будущего спектакля и остановился на решении, которое предложил режиссер Владимирского драмтеатра Владимир Кузнецов. В прошлом году Кузнецов стал лауреатом «Золотой маски» как лучший режиссер года. Его же спектакль «Черные доски» по Владимиру Солоухину также стал лучшей постановкой года в номинации «драматический спектакль». Получается, что Театр Моссовета со своим выбором не ошибся: на лауреата «Золотой маски» точно пойдут.

Хотя работа для Кузнецова и актеров предстояла сложная: нужно было достать из старого сундука устаревшую, долгие годы пролежавшую пьесу, стряхнуть с нее пыль и сделать что-то современное, чтобы нынешний зритель с айфоном и кофе в руках во время спектакля демонстративно не отворачивался, не зевал, не спал, чтобы его зацепило. 

«Нашествие» играют на моссоветовской сцене «Под крышей». Там театр показывает свои «рискованные» работы или, скажем так: те, которые не для всех. Зал камерный, все близко: руку протяни, и ты на сцене. Поэтому здесь зритель почти всегда соучастник спектакля, одно из действующих лиц. В этот раз зритель стал соучастником войны. Та тема, которая беспокоит многих в наши дни, и параллель с темой СВО тут, конечно, наглядна. Потому что тема пьесы и спектакля: семья – предательство – война – Родина. 

В центре сюжета история семьи доктора Ивана Таланова. Первая сцена – фото счастливой семьи: отец, мать, сын, дочь. Но потом начинается ее распад: в конце 1930-х годов сына Федора арестовывают, несколько лет он находится в заключении. Причин мы не знаем, но догадывается, что по политическим мотивам. 

В 1941 году Федор выходит на свободу и возвращается в город. Родные крайне холодно принимают бывшего заключенного: «Почему? За что осудили тебя? Как ты мог предать советский народ?» Федор объяснить не может, так как сам, видимо, не знает, за что его посадили. Начинается Великая Отечественная война.

Руководитель партизанского отряда Андрей Колесников отказывается брать Федора в партизанский отряд: на нем клеймо врага народа. Федор не нужен никому – ни семье, ни стране.

А после в город, где живут Талановы, приходят немцы. «Приходят» – не совсем верное слово: это нашествие врага, как нашествие саранчи, которая съедает и убивает все на своем пути. Вместе с немцами приходят «бывшие» – купец Фаюнин, ставший бургомистром и вокруг которого собирается круг предателей и приспешников из местных. 

Распад семьи Талановых продолжается: дочь Ольга становится подпольщицей; Аниска, внучка няни, сходит с ума после насилия; сами Талановы вынуждены ходить в гости к Фаюннину и изображать из себя лояльных фашистам граждан; Федор прячется где-то в городе. Но когда кажется, что ничего уже не спасет семью от полного разрушения, Федор совершает подвиг: он идет на казнь вместо руководителя партизанской отряда  Колесникова, жертвует собой ради семьи и высокой идеи. И вместе с двумя подпольщиками его вешают на глазах его родителей. Леонид Леонов тут заострил тему: бывший политический зек жертвует собой ради победы страны, которая его осудила на каторгу. Свою жертву на общий алтарь победы кладут и родители Федора: они вынуждены удостоверить, что их сын является тем самым Колесниковым, которого везде разыскивают гестаповцы. Получается, что они также совершают предательство: «предают» свои родительские чувства, свою любовь к сыну.

Уже из сюжета пьесы видно, что именно высокий пафос делает ее постановку  чрезвычайно сложной. Тогда, в военном 1942 году, когда Леонов закончил ее писать, патриотический пафос воспринимался иначе, чем сейчас: тогда он не просто был к месту – он был единственно возможной формой любого художественного высказывания, будь то пьеса или спектакль. И «Нашествие» Леонова, разумеется, с ног до головы было пронизано этим пафосом. И тогда он был оправдан: война еще не закончена, всеми силами нужно победить врага. Сейчас, в наше время уныния и скептицизма, любое такое пафосное высказывание кажется странным или даже ложным. А выражение «защита Родины» приобрело почему-то оттенок двусмысленности. Но тогда было иначе. Поэтому, я думаю, мы не ошибемся, если предположим, что именно это и стало основным вызовом для режиссера: как заставить поверить современного зрителя в то, что перед ним настоящее и стоящее?

И Кузнецов предлагает свои сценические решения. Он ставит в центр сцены стол – символ дома и центр вселенной небольшой семьи. А где еще собираться родным? Потом столы начинают меняться: вот стол уже небольшой – семья стала поменьше, вот стол для фашистких офицеров, вот стол для Фаюнина и его свиты. А потом стола нет вообще: есть три стула для повешенных. Дома больше нет. Какой дом без сына? Какой дом без дочери? Спасется ли дочь-подпольщица или тоже погибнет, мы не знаем.

Кроме того, режиссер постоянно снижает темп пафосного актерского высказывания: вводит ремарки Леонова, музыку, стихи Михалкова, которые звучат рефреном: 

«Спать легли однажды дети —

Окна все затемнены.

А проснулись на рассвете —

В окнах свет – и нет войны!»

Правда эти строки остаются недосягаемой мечтой для героев спектакля: света в окнах нет. Еще нет или уже нет – не так важно, но его для режиссера нет. 

Таков страшный результат нашествия, таков результат железной поступи «ужасного» XX века: он разрушает дома и разрушает жизни людей. «Век шествует путем своим железным…». Не случайно режиссер надевает на немецких офицеров тевтонские латы. 

Своим театральным высказыванием Владимир Кузнецов говорит нам: да, для большой истории не важны люди, семьи, дома. У нее своя логика. Зачастую губительная. Однако человеческий дух может подняться до нездешних высот и пожертвовать собой ради спасения Родины. Как бы пафосно это ни звучало. 

Что касается актерской игры, то напряжение спектакля в первую очередь  держат два актера – Алексей Трофимов (в роли Федора) и Владимир Прокошин (Фаюнов). Их хорошо знают любители Театра Моссовета. Также стоит отметить сценографию Дмитрия Дробышева. 

В общем театральное шествие удалось!