Евгений Гришковец: «Я всегда думал, что сценически непригоден – ну не тот типаж»

Драматург – о любви к Калининграду, красивом демисезонным пальто и борще под молодую картошечку.

автор Катерина Кулагина

Известный российский драматург, режиссер и киноактер, музыкант, писатель, телеведущий Евгений Гришковец провел творческую встречу на  международной выставке-форуме «Россия», практически полностью посвященной его любимому городу Калининграду. Уроженец Кемерова, окончив филологический факультет и отслужив на Тихоокеанском флоте, он в 1998 году принял решение переехать на Балтику, о чем, по его словам, не пожалел ни разу. Евгений с удовольствием отвечал на вопросы гостей, а также немного поработал «экскурсоводом», составив для желающих краткий экскурсионный план на выходные. 

– Евгений, такое внезапное перемещение из Кемерова в Калининград было чем вызвано?   

– У меня про это часто спрашивают. Ну, во-первых, я понял, что в свои 32 года хочу жить не в шумных городах, таких как Москва, а в провинции, но в красивой и удобной провинции. А еще, переезжая из Сибири, я очень хотел, чтобы больше никогда не было холодно, чтобы вот так взять и раздать всю свою теплую одежду. Сказал себе: «Больше никогда не буду носить меховую шапку! И шубу. И подштанники. Хватит!» И переехал.

– А самые первые свои ощущения от города помните? 

– Насколько упоительным был воздух! Три первых дня над городом стоял плотный туман, и все три дня я ходил по Калининграду очарованный, как ежик в тумане. Не видел города, только дышал им. Но мне с самого начала все понравилось: неспешность (по сравнению с сибирским укладом), неторопливость и церемонность общения друг с другом в хорошем смысле слова. Когда я только приехал в Калининград, он был совсем другим, не таким раскрученным в туристическом понимании. Кафедральный собор стоял еще в руинах, без крыши и шпиля. Меня удивляла крошечность расстояний, особенно до моря. Вышел из дома, сел на трамвай – сорок минут, и ты у моря. То, что калининградец воспринимал как «далекое путешествие» – «Ой, до Советска аж 115 километров», – для меня было смешным. Мы в Кемерово привыкли проехать 300 километров пиво попить, а потом еще и обратно.

– Все теперь, шубу и шапки меховые не носите? 

– Сейчас климат поменялся, и в начале зимы в этом году было даже холоднее, чем в Москве. Я вообще не очень представлял в 1998 году, куда еду. В первый же год помню свои впечатления: ноябрь, минус 20, везде по дорогам разбившиеся машины и люди, как пингвины, прыгающие от холода. Зачем я сюда приехал? А потом буквально через два дня: шум за окном, дождь, плюс восемь. Так обрадовался. Никогда в жизни так не радовался дождю! 

– А какой бы человеческий образ вы бы дали Калининграду? 

– Определенно мужской. Образ такого немолодого университетского профессора, любимого студентами. У него всегда много историй и с ним приятно долго беседовать. Он элегантен: в замшевой дорогой мягкой обуви, тонких перчатках и в хорошем демисезонном пальто. Обожаю такие пальто. По функционалу ноль, но очень красивое. И да, обязательно зонтик-трость, потому как дождик здесь может пойти в любой момент.

– Как вы проводите свои свободные дни, в море купаетесь? 

– Балтийское море не для купаний. Купайтесь в других морях. Оно – чтобы неспешно прогуливаться, дышать морским воздухом, любоваться, вдохновляться. Вообще, и по городу надо ходить только пешком. Здесь много пешеходных маршрутов, и я всегда стараюсь заложить время, чтобы пройтись, а не проехаться до нужной мне точки. И никогда не хожу в наушниках. Мне нравится, как звучит город. 

– Вас можно назвать профессиональным путешественником. С каким городом мира вы бы сравнили Калининград? 

– За 25 лет я точно объездил все российские регионы. У нас самая большая, сложная и особенная страна. Много где побывал и за границей. В Европе мне скучно. Когда я нахожусь в Бельгии или Швейцарии, через 5 дней я готов завыть, впасть в уныние. Мне интереснее жить здесь и ездить по российским городам.

Но попытки сравнить Калининград с другим городом безуспешны. Часто его сравнивают с Санкт-Петербургом, но нет, несравнимо. Едешь от Калининграда до Железнодорожного: в полях пасутся черные быки-ангусы, как в Аргентине. За ними, часа два езды – реликтовые леса. Пейзаж меняется стремительно. Я бы сказал, что Калининград очень удобный город для проживания и путешествий, с очень высоким средним уровнем всего. И никаких этих ужасных сплошных высоких заборов, как в Подмосковье. Здесь это считается дурным тоном.

Иосиф Бродский, который, кстати, в 60-х бывал в Калининграде и Балтийске, когда у него спросили о состоянии советской поэзии, как раз ответил: очень высокий средний уровень. Так же можно сказать об уровне жизни всей Калининградской области. 

– Говоря о творчестве… Вы, только переехав, создали свой знаменитый моноспектакль «Как я съел собаку», за который получили две «Золотых маски». Новая среда повлияла? 

– Я бы не сказал, что с переездом было как-то сильно связано. Этот спектакль и в Кемерово все равно бы появился, но в Кемерово у меня был свой театр, а в новом месте я оказался один. Пришлось самому и выходить на сцену. Я всегда думал, что сценически непригоден – ну не тот типаж, на который можно два часа смотреть и слушать. Но преданность театру у меня была  предельная, ну или беспредельная. Другого артиста, кроме себя, не было, так и получилось. И до сих пор я на сцене.

– А какие у вас творческие планы? 

– Большие. Но, увы, уютная атмосфера города не всегда способствует возникновению новых творческих единиц. Она, знаете ли, расслабляет, способствует лени. Ну, уютно сильно. Я приехал из Кемерово уже готовой активной творческой единицей, а сейчас, вместо того чтобы сесть и писать долго и муторно, я пытаюсь себя обмануть: пойду-ка я к морю, заражусь вдохновением, а еще и музу поймаю с оказией. В итоге просто гуляю и расслабляюсь. Калининград очень заточен на комфорте, и это для творца место опасное. Но планы есть. Уже написана новая пьеса, и осенью, к сентябрю, буду выпускать премьеру. И вот на днях берусь за новый текст, который по плану надо закончить довольно быстро. Удастся ли? Не знаю.  

– И можно последний вопрос: как бы вы лично посоветовали провести выходные в Калининграде? Что посмотреть, попробовать?   

– Я вообще люблю принимать гостей, которые льются ко мне сплошным потоком. Показывать, хвастаться, как живу. По советам… Здесь – смотря каким временным отрезком вы обладаете. Приехать на выходные – с пятницы по воскресенье – этого категорически мало. И каждый раз надо иметь в запасе несколько маршрутных планов в зависимости от погоды: план А, план В и даже С.

Если легкий накрапывающий дождик и вы здесь впервые, то смело исследуйте Калининград. Кафедральный собор, конечно: колоннада, могила Канта – сюда стоит прийти и ради органных концертов. Я такой акустики не слышал нигде. За 20-25 минут вы познаете всю мощь церковного звучания органа в средневековых сводах. А потом загляните в местное кафе, где продают «Булочки Канта» (по-моему, очаровательное название). Рядом – синагога. Там тоже есть маленькое кафе, в котором предлагаются «Хот-доги у синагоги»!

На следующий день сходите в Музей мирового океана. Он грандиозный! Я был в двух аналогичных, но наш лучше всех. В Австралии – сушеные рыбы и модели кораблей, а в нашем можно провести весь день и уйти счастливым.

Третий день я бы посвятил зоопарку в центре города. Маленький, чудесный, старинный, где животным хорошо. Он вольерный, и они не сидят в клетках. Звери радостны и веселы. Мне нравится ночью летом мимо проходить: темно, и тигры со львами рычат, звуки экзотического леса. Вот такая городская программа-минимум. 

И, конечно, прогуляйтесь вдоль моря. Доберитесь до поселка Янтарный – там самый широкий песчаный пляж в моей жизни. Я был в Австралии, там тоже невероятно красиво, но наши закатные дюны – потрясающе. Обязательно попробуйте местную кухню. Летом – литовский холодный борщ – кефир с протертой свеклой. Терпеть не могу свеклу и не очень [люблю] кефир, но сочетание горячей печеной молодой картошечки и холодного борща непередаваемо прекрасно. Придумано литовцами, но в Калининграде вкуснее. Если доедете до деревни Орловка, то там есть ресторанчик с садом, расположенный в старинном немецком особняке. Там гостям предлагают локальную местную кухню: судак из залива, угорь, уха из трех видов рыб, конечно, если сезон, – корюшка. Калининградские шпроты. Голодными вы точно не останетесь!   

Дизайнер Виктория Андриянова: "Русский стиль не в березках и кокошниках"

Основательница одноименного дома моды - о том, из чего рождается ощущение «русскости» и по каким признакам мы определяем свою принадлежность к той или иной культуре.

автор Татьяна Бутурлина

В начале июня Виктория как одна из ключевых фигур модной индустрии России приняла участие в дискуссии «Код русской идентичности: от истории к современности». Клео.ру поговорил с дизайнером про «опорные точки» русского стиля и обсудил, почему «баба» в 90-е зазвучала «королевой».

Виктория, свои коллекции вы всегда создаете с «русской душой»? 

— Когда я начинаю работать над коллекцией, над какой-либо темой, то не задаюсь целью обязательно отобразить культурный код. Но, видимо, настолько во мне внутри наслоено, столько культурных слоев, что в итоге русский код считывается как ни крути. И рождение, и воспитание – все это трансформируется в такой продукт. 

А цветовая гамма определенная, «кодовая» существует? 

— Абсолютно нет. Цвет, прежде всего, должен отражать настроение, состояние.

У меня была коллекция, созданная к столетию революции 1917 года, — «Предчувствие». Так вот она была решена в очень нежных, пастельных тонах, как символ той культурной среды, в которой люди занимались высоким. Меня в тот момент волновало то человеческое состояние, которое витало перед революцией. Что они чувствовали эти люди? Они не были бдительны, они продолжали череду своей обычной жизни и верили в будущее. Моя коллекция — про этих романтичных девочек-гимназисток, которые вышли в самом конце на последнее дефиле в тех же платьях, но выполненных уже в кроваво-красном. Подиум был покрыт 3D-булыжником, который под конец действия «взорвался».

Потрясающе… 

— Да, по эмоциям очень сильный показ получился, и палитра соответствовала накалу сценария. Но от коллекции к коллекции цвет у меня совершенно разный. Например, показ «Шуйские ситцы» доказал, что цвет не самое главное. Многоголосье, многотравье, когда много цветов – это тоже наше, родное. 

Виктория, а сценарий показа вы сами придумываете? Для вас это важно? 

— Признаться, для меня важнее история, чем фасон. Практически каждая моя коллекция — это история тех событий, которые меня волнуют. Не всегда, конечно, так драматично, как революционная тема.

Помню, в 1998 году у меня родилась коллекция «Снежная баба», и была она вдохновлена кусочком мохера шотландского. Взяла в руки такой белый комочек, и сразу в голове возникла ассоциация со снегом в деревне, как мы, дети, лепили зимой снежную бабу. И получилась такая — по пластике, по формам — очень русская коллекция. Без углов, обтекаемая — снежная баба! И помню, ведущий, Верник — мне: «Какая «баба»? Конец 90-х, расцвет русского гламура! Давай будет «королева!» Я ему: нет, только «баба»! Принципиально. Ну, и конечно, объявили «снежную королеву». Пришлось выйти самой и переобъявлять показ.

А есть ли сегодня какие-то опорные точки, связанные с русским стилем? 

— На днях побывала в жюри конкурса «Русский силуэт» и лишний раз убедилась, что студенты слишком буквально воспринимают эту тему. На подиуме — одни кокошники. Алло! За этой декорацией уже нет смысла. Культурный код не в березках и кокошниках, все иначе, глубже.

Можно ведь черпать вдохновение из литературы 19-го века, из нашей древней архитекторы, даже из темы советского космоса. Помню, когда я познакомилась с Шуйской историей, с ситцами, с фабрикой, которой уже 200 лет, то безумно загорелась взять в работу образцы, с которых вообще все начиналось. Русская душа проявляется в деталях.

Чтобы понимать русский стиль, надо быть глубоко образованным человеком? 

— Скажу о себе. Я воспитывалась в семье филолога и историка. Когда во мне проявилась эта страсть к моделированию одежды (а она проявилась так рано, что я и слов даже таких не знала — «дизайнер», модельер», — просто все резала), мама даже называла меня «жуком-короедом». И участь моя, собственно, была бы предопределена — филфак в университете, но я втихаря, ужасно страдая от этого (мне всегда казалось, что я занимаюсь чем-то неприличным), продолжала рисовать, резать и шить. И мама в конце концов сдалась, благословила меня на театрально-художественное училище, где я в театр наигралась от души, конечно. И та база воспитания, подкрепленная художественной литературой, которую я получила, мне очень в профессии пригодилась.

Так, моя коллекция «По повести Белкина» родилась на основе классики и вологодских кружев. Сидим однажды со Стриженовыми (моей сестрой и ее мужем) ужинаем, а я вслух концепцию будущего показа продумываю: «Вот как бы сделать «театр у микрофона»?» Помню, Саша так на меня глаза поднимает: «Ну, а в чем дело-то? Я сам возьму микрофон, надену смокинг и буду читать Пушкина». И это получился один из моих самых сильных показов. Русскость — тема неисчерпаемая. А чтобы образовываться, надо по новой внедрять богатую программу художественной литературы в учебный процесс, ездить с экспедициями по глубинкам, как раньше. 

Над чем вы сейчас работаете? Когда ждать новую коллекцию? 

— Сейчас такое время, когда я решила взять паузу. В этом году моему бренду 34 года, и я поняла, что всю свою жизнь занималась настоящим искусством. Многие вещи хранятся в музеях, в архивах. И для меня именно сейчас наступило такое время тишины. Думаю, как дальше жить, работать, что провозглашать, какие истории рассказывать. Время не очень творческое. Наверное, когда онлайн рулит, людям важно доносить все эти истории про вещи в Сети. Так что будем развивать контент — много придется говорить и много писать.

На днях побывала в жюри конкурса «Русский силуэт» и лишний раз убедилась, что студенты слишком буквально воспринимают эту тему. На подиуме - одни кокошники. Алло! За этой декорацией уже нет смысла. Культурный код не в березках и кокошниках, все иначе, глубже

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: соцсети / victoria_andreyanova_official; пресс-служба Московской недели моды
Источник: Клео.ру