На главную
 
 
 

Колдунья
Автор: Бакэмоно / 29.02.2008

КолдуньяУтро. Простые деревянные стены.Балка на белом крашеном потолке. Лучик солнца поверх ситцевой занавески. Петух голосит во дворе, как назойливый будильник.
Галина потянулась напоследок и вылезла из перин, наброшенных заботливой бабушкиной рукой. На желтом охряном полу лежали квадраты теплого солнечного света. Лето и в маленькой марийской деревушке! Кто бы мог подумать!

Еще вчера, стоя в холодном тамбуре и нервно затягиваясь сигаретой, Галина спрашивала себя, что сподвигло ее на эту поездку? Ни планов, ни сборов не было. Перебирала себе старые семейные фотографии, увидела вдруг тихий домик в три окошка, березку, широкую скамейку под ней - лет пять назад Галина сама сделала этот снимок в один из наездов к бабушке - и вдруг словно током ударило: хочу! Хочу оказаться там, уткнуться в бабушкино плечо, увидеть березу, и дом, и эту скамейку. У нее две недели неиспользованного отпуска, почему бы и нет?

Тут же и заказала билет по Интернету. Сутки пути, и поезд со всем его XXI веком отъехал шумно, как занавес в театре, оставив ее одну на перроне, залитом желтым июньским солнцем - худенькую, большеглазую, с непомерно огромным чемоданом на колесиках, куда впопыхах были свалены ее наверняка совершенно не нужные здесь наряды.

Тряский допотопный автобус, в заднем проходе стоит корзина, из которой вопросительным знаком торчат две гусиные головы на длинных шеях, загорелые, словно пергаментные лица местных жителей, татарская бабуля с повязанным по-старинному, за два края, платком и крупными красными бусами, мужички в кирзовых сапогах - Галина со своим ярким топиком, незагорелыми руками и пластмассовым баулом чувствовала себя пришелицей из другого мира.

Еще вчера, стоя в холодном тамбуре и нервно затягиваясь сигаретой, Галина спрашивала себя, что сподвигло ее на эту поездку?

Темные окна бабушкиного дома встревожили. Несмело стукнув калиткой, Галина оглянулась по сторонам. Но щепочка, продетая вместо замка, обрадовала: значит, бабуля где-то недалеко. Галина вытащила щепочку, ступеньки заскрипели под ее шагами. И тут же калитка стукнула снова - бабушка!

В свои семьдесят с лишним Анна Ильинична по паспорту, а по-марийски - Аймалче была еще хоть куда. Высокая, стройная в своем темном платье, только под платочком – белые, как снег, волосы. Удивленно-радостные объятья, расспросы, снова объятья. Галина вытащила из чемодана подарки, всякие вкусности, села к столу и, наскоро пересказав последние события своей взбалмошной столичной жизни, умильно глядела, как бабушка по-старинному, сапогом разжигала самовар, ставила на стол миски с медом и сметаной - даже сейчас бабушка держала два улья и козу с козленком. Вспомнила, что бабушка, наотрез отказавшись переезжать в город к сыновьям, сама умудрялась и огород копать, и даже сено косила сама. Военное поколение, стальной характер!

А бабушка между тем рассказывала:
- …и вот прихожу к ней, а двор заперт, сени не метены, смотрю, лежит, лица на ней нет. И по всему видать, отходит уже, а все держит ее, сердешную, что-то.
- Да про кого это ты, бабуль?
- Да про Унавий, внученька.

Унавий, чей дом был через два двора, приходилась Галине двоюродной бабушкой. Такая же сухонькая, добрая, она неизменно приносила ей нехитрое угощение – «петушок» на палочке или длинную конфету в полосатой обертке. Галина помнила, что в ее доме всегда толклись приезжие. Говорили, что Унавий была «мужедыше» - знахаркой. И разговаривала она по-особенному - чуть насмешливо, кратко, как припечатывала. Еще помнилось, как курила Унавий - сидя напротив печи, затягивалась «беломориной», между разговорами выбивая пепел на плиту твердым щелчком темной костистой руки.

- И что с ней? - тревожно екнуло в груди.
- Отходит, кажется. Уж два дня не вставала. В баню ее на руках носила, легкая стала, как пушинка. Семену-то отбили телеграмму, да вряд ли успеет - ему-то из Пскова ехать.

А бабушка между тем рассказывала: «…и вот прихожу к ней, а двор заперт, сени не метены, смотрю, лежит, лица на ней нет...»

Единственный сын Унавий после армии не вернулся в деревню - выучился на машиниста, женился на русской, да так и остался в Пскове. Наезжал в деревню нечасто, все недосуг. Так и коротали век две солдатки, обе потерявшие мужей на войне, а потом и детей, покинувших родное гнездо безвозвратно.

- Так может, врача вызвать? Есть же, в конце концов, «Скорая»… - остро шевельнувшаяся жалость и любовь вперемежку со стыдом за себя и родителей не дали Галине договорить.
- Так-то оно так, да вряд ли уж тут кто поможет,- раздумчивые бабушкины слова отозвались в Галине пониманием: ничего уже не изменить, чего стоит вся эта наука, если жизнь словно вековой дуб накренилась и неостановимо движется, падает к земле-матушке. - Мы ведь с ней всю жизнь вместе росли, войну пережили, вместе на торф по разнарядке выезжали. Помню, в Ленинградской области, весна, провалилась в плывун, кровью тогда кашляла, Унавий еле отпоила. А в Сарапуле, после войны, поехали с ней семечками торговать, подскочил ко мне лихой мужик, сумку мою с деньгами тянет, так Унавий так сверкнула на него глазищами, что он и отскочил как ошпаренный, только его и видели.

В полутьме Галина сквозь сон слушала тихий бабушкин голос, и снилось ей, что это она сама идет сквозь толпу, высматривает вора, а вор юлит и ухмыляется ей нехорошо меж людских голов, но Галина знала, не уйти ему.

В беленой небольшой горнице Унавий было тихо. Бабушка прошла к загородке, заговорила за занавеску:
- Ну как ты? Встать сможешь? Гляди, кого я привела, - внучка моя, Галинка приехала. Вставай, с московскими гостинцами чаю попьем!

Поманила рукой. Галина подошла, всмотрелась в восковое личико, не узнавая. Белый платочек, лежит в чистой одежде, ручки сложены поверх одеяла. Унавий, казалось, и не дышала. Но неожиданно веки зашевелились и Галину словно насквозь пронзил зоркий, живой взгляд голубых глаз. Стало даже как-то не по себе - вздумала тут стоять с постной миной. Попробовала улыбнуться, проговорила:
- Сай улат, бабушка Унавий! Чего ты тут вздумала разболеться? - и умолкла, встретив ее требовательно-властный взгляд. Ручки на одеяле шевельнулись и потянули к себе воздух.

Но неожиданно веки зашевелились и Галину словно насквозь пронзил зоркий, живой взгляд голубых глаз.

- Она хочет, чтобы ты наклонилась, - тихо подсказала сзади бабушка. Галина послушно наклонилась ближе, вдохнула нежный запах воска и еще чего-то горького, кажется, полыни, придвинулась своими глазами ближе к неумолимым голубым глазам, взяла ее холодные побелевшие кулачки в свои ставшие вдруг горячими руки.
- Ты, - прошелестело в ее ухо, - ты возьми это.
- Что взять, бабушка Унавий? - страдая от бессилия помочь, Галина, ища опору, оглянулась на бабушку. Но и Аймалче смотрела на нее как-то отстраненно, словно на незнакомку. Галина умолкла растерянно.
- Ты остаешься за меня. Больше некому. Это твое. Навсегда. Бери! - и разжала ладошки, будто перекладывая нечто незримое в ее руки. И странное дело, в руках Галины осталось явственное ощущение холодного шарика, скользнувшего в ее пальцы. Она успокаивающе сжала прохладные ручки:
- Хорошо, бабушка Унавий. Как скажешь, беру. Но ты уж вставай, сейчас бабушка самовар поставит. А там и дядя Семен приедет, вот уж у тебя гостей будет полон дом!

Но Унавий уже смотрела словно издалека. Покачала головой, как на несмышленое дитя, и вдруг улыбнулась тихо и нежно.

То ли почудилось, то ли вправду загремел где-то далекий гром.

- Бабушка Унавий, да что же это! Давай я тебе укол сделаю. Вот увидишь, сразу полегчает, - взмолилась Галина, не в силах уже видеть, как уходит, просачивается сквозь это тонкое тело жизнь, и сама понимала, что говорит в пустоту, что ушедших не вернуть одними словами. Тенью скользнула мимо окна большая тяжелая птица…

…Дождь пролился на землю густым теплым ливнем, затапливая дорогу, размывая следы. Частым гребнем прошелся по бурьяну, разлохматил старые ивы, отгородил остановку сплошной прозрачной стеной.

И странное дело, в руках Галины осталось явственное ощущение холодного шарика, скользнувшего в ее пальцы.

- Говорила с утра, дождь будет. Куда собралась в такую погоду, пожила бы еще недельку, авось, не к спеху, - выговаривала бабушка Аймалче, прижимая к груди пакет с напеченными на дорогу пирожками.
- Не беспокойся, ба, сейчас он пройдет! Видишь, там уже солнышко проглядывает, - Галина показала на островок ослепительно синего неба на горизонте. Она знала, что этот дождь будет недолгим - крепким, освежающим, дающим силы и соки могучим корням, тысячам травинок, тысячам божьих тварей под солнцем. Сейчас она легонько отгоняла тучи дальше, на восток, туда, где их уже давно ждала иссохшая за этот неимоверно жаркий июнь земля.

Повелительница дождя - это имя нравилось ей больше всего. Хотя и Серая Ворона, и Рыжая лиса, и Белый дракон - тоже были ее именами. Имена пришли к ней сами собой, словно Галина читала сотканное в ней же полотно, куда были вписаны не только имена трав, но и имена ветров и дождей, имена ее помощников и имена врагов, имена всех оттенков светлого и темного, что намешаны в каждом человеке. Тогда Галина и поняла, что отныне она стала частью этой земли и ее место здесь.

Легко перенесла Галина и откровенно любопытные взгляды, когда на правах преемницы бросила первый комок глины на белый сосновый гроб. Так же легко встретила и бабулек, пришедших к ней поутру со своими болячками. Как само собой разумеющееся, вернула со станции сына предсельсовета и прижала к груди исходящего истошным криком младенца. Крошечная грыжа под пупочком - Галина видела эту багровую полоску под кожей, и под ее руками кожа сомкнулась, и младенец задышал успокоенно.

Белый свет над плечом - человек будет жить долго. Красная тень - не стоит отправляться в дорогу. Длинная, как шлейф, накидка темно-серого - полынь-трава горит и Бог ему судья. Веточка к веточке, косточка к косточке, свет к свету, уймитесь, ветры буйные, развейтесь в чистом поле. Не тягостно было это знание, тягостно было, что не всем оно помогает.

- Бабуль, я в леспромхоз ездила, сказали, что новый сруб обойдется всего тысяч в пятьдесят, - сказала вчера за ужином Галина. - Вернусь через неделю, займусь этим. И давай сделаем веранду, люблю смотреть на дождь.

Бабушка сияла белым. Галина знала, Аймалче суждено прожить долгий век, все в ее роду были долгожителями. Как знала и то, что ей самой тоже суждено прожить лет сто, не меньше, пока однажды не прилетит большая серая птица и не взмахнет у ее виска пушистым легким крылом и не разожмет ее ладони светлая юница.

 



 

Ваше мнение 36  

Оставить комментарий
  • Очень понравилось. +++ Пишите ещё.
  • Ах, как хорош, как замечателен рассказ! Даже слеза набежала... Плюс!
  • Элиза / 9 мар 2008
    Рассказ замечательный.Сюжет довольно оригинальный.Но главное достоинство-в рассказе есть Душа. Счастливого Вам пути в творчестве...
  • Audacia (Таллин) / 5 мар 2008
    Очень-очень хорошо. Спасибо!
  • Мария / 5 мар 2008
    Очень понравилось. Плюс! Спасибо за теплоту.
  • zvezdnaya-panda / 5 мар 2008
    Очень хороший, искренний рассказ, от меня большой + !!!
  • +++ рассказ очень понравился, супер, очень положительный!!!
  • Ирина / 3 мар 2008
    Понравилось, вспомнила мою, бабушкину деревню. как то светло на душе стало. автору плюс!!!
  • Marana (Вильнюс) / 3 мар 2008
    Рассказ понравился, я как-то ни за что не зацепилась (даже пресловутый задний проход не заметила) :) Плюс
  • Бакэмоно, спасибо Вам огромное - неимоверно милый рассказ, очень легко прочитался и оставил приятное ощущение тепла в душе ;-)))))))))))))
  • +++++++++ Рассказ интересный. Желаю победы
  • CHERRY (Нальчик) / 2 мар 2008
    ++++++++++
  • Рассказ волщебный, но начало мне больше понравилось, чем конец,может надо было немного по другому закончить.. хотя так тоже хорошо
  • Очень добрый, хороший рассказ. Молодец, Автор, продолжайте в том же стиле. Какие-то отголоски Шукшина мне почудились: он тоже очень любил свою родину. Не ту, которая всеобъемлюще-безликая, а свою маленькую, светлую, добрую как бабушка из рассказа. Лично для меня это и есть настоящий патриотизм - не высокие "правильные" слова, а простое и искреннее отношение к родным местам, к родному дому. Спасибо за приятные воспоминания. ПС Если позволите, небольшой совет - просмотрите правила синтаксиса: есть в вашем рассказе небольшие "ухабы" и "ямки".Но это все поправимо - не боги горшки обжигают! Удачи в творчестве!
  • ЛАйза / 29 фев 2008
    Очень хорошо. Плюс.
  • Kozyavochka (небольшой городок) / 29 фев 2008
    Плюс
  • Плюс!!!
  • И так хорошо / 29 фев 2008
    Очень неровный по качеству рассказ. С одной стороны, хорошая идея -- служение людям. С другой -- слишком резкий переход к этому служению от, вообще-то, рядовой суеты. Ни единой мыслью героини не проиллюстрировано. А хотелось бы хотя бы её ощущения прочувствовать, когда ей передали Такое. Да и сразу вот такое решение принять невозможно. Объёма бы харатеру ГГ. Предложения. Местами ёмкие, полные, краткие -- отличный стиль. И ВДРУГ... нагромождение на целые абзацы. С таким разве что Толстой да Набоков справлялись )). Из-за этого восприятие и ритм рассказа теряется. С одной стороны превосходные обороты "Частым гребнем прошелся по бурьяну...". Или уже упомянутый тут накренившийся дуб. Просто аплодисменты! А, с другой, "исходящий криком младенец". Исходящие и входящие могут быть документы :) А младенец может ЗАходиться в крике. "Задышал успокоенно" -- также не литературный оборот. Повторения -- лихой мужик подскочил и отскочил и т. д. Одним словом, автор Вам Дано, но язык надо совершенствовать и совершенствовать. Особенно построение предложений ( я о "бусах").
  • Бакэмоно / 29 фев 2008
    Спасибо всем за добрые слова! За критику - отдельное спасибо! Да, когда рассказ уже напечатан, пусть даже не на бумаге,вылезают невольные ошибки. :). Этот рассказ свежий, просто писался как воспоминание о событиях 20-летней давности. Аймалче прожила до 94 лет.
  • Тортила (Подольск) / 29 фев 2008
    Думаю, все отреагируют на "задний проход")))) "умильно глядела" - не совсем на месте, выпадает из ритма рассказа, просится другое выражение. "чего стоит вся эта наука, если жизнь словно вековой дуб накренилась и неостановимо движется, падает к земле-матушке." Вот это очень нравится, мудрая такая мысль, глубокая... Весь рассказ интересен. Откуда-то из дальних времен - уютных, правильных, где четко видна граница между светом и тьмой, добром и злом... Герои - совсем мои, так и хочется позвать Мудрую Унавий, попросить, чтобы вернула наш мир к чистоте помыслов, сердечной близости, душевности. Очень хороший рассказ. Он выше литературного конкурса, он уже состоялся. Подредактировать и можно печатать в любом альманахе.))) Плюс автору, и хочется прочитать что-то еще. Надеюсь, это не единственный рассказ.)))
  • Южная / 29 фев 2008
    Приятный рассказ, хороший образный язык. Но вот только когда он был написан? Вероятно, когда "задний проход" и " наезды еще не были опошлены и имели первоначальное значение, а бабушки 70-ти лет еще действительно были вдовами погибших на войне людей. Ведь вы имеете в виду вторую мировую, правда? В России других воин до "афгана" не было, а вдовам Афганской и чеченской воин ну явно еще не 70! То есть я делаю вывод, что рассказ писался где-то 20 лет назад. Но при чем здесь тогда поезд 21 века и заказ билетов по Интернету? Автор, признавайтесь, дорогуша, это ваш рассказ? Свежий, то есть новонаписанный, или достали "из ящика" прежние вирши и подправили с учетом веяния времени?
  • Наталья / 29 фев 2008
    Замечательно написано,легко,красиво. Немного не нравится тема колдунов, уж очень им страшно приходится расплачиваться за свои знания, при чем всем
  • прятное ощущение от рассказа. плюс за мысли, другой язык, легкость повествования. на одном дыхании читается, и остается в памяти. спасибо, автор! жду еще ))
  • Мне понравилось. Определённо, плюс.
  • Мне понравился рассказ. Не могу сказать, что в восторге, но определенно неплохо. Маленький +
  • Лариса Графоман / 29 фев 2008
    Действительно красиво. Позитив, доброта без слащавости. Слово «наезды» вполне на месте, это в последние годы оно приобрело новое значение. Но «задний проход» все-таки резанул. Иногда хотелось поправить знаки препинания. Не очень понравилась фраза «Как само собой разумеющееся, вернула со станции сына предсельсовета». Получилось, что сам собой разумелся сын предсельсовета, а не факт его возвращения. Еще показалось, что немного резковато дан переход героини от прежней жизни к новой. Может быть, здесь стоило поставить какой-нибудь разделитель текста, типа звездочек? Это я так цепляюсь к мелочам, когда мне в целом очень нравится :) . Большой плюс.
  • Красивые образы, хороший рассказ. Ставлю плюс!
  • Красиво, колоритно, читая сливаешься с образами, принимаешь и понимаешь их. Автору "плюс".
  • Очень хороший, добрый рассказ! Очень красивый и чуточку грустный!Большой ПЛЮС!
  • Все так.. все так... :) Пусть сила будет во благо.. Плюс.
  • Ой, а мне очень понравилось. Прям, как кино посмотрела. и тема интересная. И не запнулась ни обо что. Люди, вы испорчены. Неужели "задний проход" и "наезды" у нас теперь только в одном значении толкуются? Вот ужас то!
  • diviola (Екатеринбург) / 29 фев 2008
    Мне оч понравилось, хотя и есть слова об которые запинаешься... например, "наезды" в деревню. Как-то для меня это непривычно.
  • Ирина / 29 фев 2008
    Хороший рассказ.
  • Алина / 29 фев 2008
    Хороший стиль, небанальная ситуация. Единственный "косяк" - корзина в заднем проходе.
  • prostite,v kakom proxode стоит корзина, из которой вопросительным знаком торчат две гусиные головы на длинных шеях...?
  • Новая / 29 фев 2008
    Понравилось!!! +++++
Оставить комментарий
 

Что не так с этим комментарием ?

Оффтопик

Нецензурная брань или оскорбления

Спам или реклама

Ссылка на другой ресурс

Дубликат

Другое (укажите ниже)

OK
Информация о комментарии отправлена модератору