На главную
 
 
 

Пара
Автор: Dear / 16.04.2018

 

«Кому-то не хватает одной женщины,
и он переключается на пятую, десятую.
А другому не хватает жизни,
— чтобы любить одну-единственную»
Константин Хабенский

Они неизменно хранились в коробке из плотного, старинного картона, на крышке которой красивым, несовременным почерком выведено: «Пара. Солька и Плюи», то ли по предначертанию, то ли потому что Эллочка жутко аккуратная. Всё у неё по полочкам разложено, расставлено, каждая самая маленькая вещица имеет своё место; что должно быть в коробках — в коробках, крышками прикрытые. 

Эта пара — как любая другая вещь — не являлась исключением бережного отношения к ним их владелицы. Высушив и вытерев, она вновь укладывала их в коробку после прогулок. 

Для прогулок они и были предназначены. Солька от солнца, хозяйка брала её с собой в солнечную погоду. Плюи, в точности, наоборот — от дождя и служил в непогоду. Всю остальную пору — не знойную и не дождливую, они, не нуждаясь в чём или в ком-либо, находились в своём пространстве. 

В тот незадачливый (хотя — как знать?!) день забежала подруга и когда собралась уходить, падающий редкий снежок сменил проливной дождь. 

— Ой, я без зонта, дай свой. 

Эллочка не стала жадничать — как же в дождь без зонта-то? чай, не в восемнадцатом веке живём, — не стала объяснять, что он у неё один, старинный, семейный раритет, а запросто извлекла из «Пары» и вручила подруге. Лишь попросила:

— Верни обязательно.

Та ахнула:

— Какой необычный! Да, конечно, — и убежала. 

Однако возвращать не торопилась, пеняя на забывчивость, обещаниями подкармливала, пришлось приобрести другой — модный, умещающийся в клатч. 

Пролетел февраль, за ним март. Апрель настал. Солнце нежданно запекло в конце месяца.

Эллочка достала коробку, вздохнула по Плюи, грусть по старому дождевому другу не прошла, вынула Сольку, вышла на улицу. 

— Что такое? Впервые за столько лет! Заржавела? — Буркнула она под нос. 

Парасолька не открылась. 

Раздосадованная девушка, забыв про все свои дела, направилась в мастерскую, благо та располагалась на этой же улице. К слову, сколько Эля помнила себя, столько помнила эту зонтичную, «сто лет» находящуюся здесь. Частенько проходя мимо, не обращала внимания на неё, как по обыкновению не замечает человек привычного его глазу объекта. 

Молодой мастер вдруг стушевался, увидев Эллочку, впрочем, барышня (по-другому она сама себя не назвала бы в то мгновение) тоже отчего-то засмущалась. 

Но едва взглянув на зонт, так же, как немного минут назад его собственница, позабыл про всё на свете, протянул к нему обе руки. С изумлением в глазах задал (по мнению Эли совершенно бестактный) вопрос: 

— Где вы взяли этот солнечник? 

Она — девочка с большим чувством такта, не стала возмущаться, а хотелось: «Как “где”?», а вообще-то уточнить уже не у кого, одна на белом свете осталась, дёрнула плечиками: 

— Семейная ценность. Из поколения в поколение. Сегодня, сейчас не раскрылась. 

— Как сегодня? Как сейчас? Только сейчас? А до этого Солька открывалась? 

— Ну да. Откуда вам известно, что это — Солька? 

Вместо ответа он зачастил: 

— Значит, у вас есть Плюи? Их нельзя разлучать! На время прогулок можно. Солька не будет работать без Плюи! А он без неё! Он у вас есть? У вас есть Плюи? А коробка? 

Удивлённая Эллочка, преодолевая природную деликатность свою, совершенно не приветствующая жалобы, сплетни, поведала ему о необязательной, безответственной подруге. Юноша воскликнул: 

— Послушайте! В одном самом обычном городе жил самый обычный зонтодел. Его именем никто не интересовался, все так и звали — Зонтодел, дело своё знал хорошо. Изготовленные им солнечники были прочными, служили подолгу, а потому люди обращались к нему не так часто, посему не был богат, но на кашу с маслом ему с его женой и детишками вполне хватало, а большего как бы и не было нужно. 

И прожил бы он до старости, спокойно умер бы, как его предки и другие жители славного того городка, и не было бы его истории, если бы не одно обстоятельство, если бы не любовь. Зонтодел бескрайне любил свою жену. Неописуемо. Он любил её так сильно, что более нескольких часов без неё прожить не мог. Днём, если она не спускалась в мастерскую, поднимался наверх, в их жилые комнаты, где супруга хлопотала по дому, с улыбкой глядел на неё и вновь возвращался к труду. 

Однажды шёл дождь. 

Жена вернулась с рынка совершенно промокшая. На следующий день она заболела. Муж вызвал лекаря. Тот буркнул невнятно, вроде «ничего не поделаешь, болезнь необоримая, усилилась с простудой», опустил руки и ушёл. 

С того дня больная редко поднималась с постели, избегала дневного света, никоим образом не жаловалась и с чувством смирения — так богу угодно — таяла на глазах. 

Зонтодел ухаживал за ней, усиленно молился. Дело семейное передал сыну, которого к тому моменту обучил всем тонкостям зонтичного искусства. 

В один из вечеров, когда он сидел у изголовья супруги, не сводя с неё ласковых глаз, его посетила мысль: «Странно, я произвёл более тысячу солнечников и ни одного дождевого. Эх! Будь иначе, разве заболела бы она?»

Муж поцеловал жену, спустился в цех, где попросил сына оставить его одного. В тяжёлых ситуациях, не лучше ли занять руки и не доверять голове? По навесу, лениво заглядывая в окошко, постукивал дождик — Мастер создавал! 

Лучший шёлк, двойной, припаренный, водоотталкивающий. Купол, каркас. Наконечник купола; звенья — первое, второе, третье; механизм, позволяющий складывать зонт; поддерживающие спицы; пружина и из слоновой кости ручка с капелькой изумруда в ней. Под цвет глаз жены. 

«Остановлю над тобою дождь. Не позволю тебя промочить. Остановлю я боль. Мне без тебя не жить. Пара-пара, пара-плюи-и», — непроизвольно напевали его губы. 

Бежали стрелки часов. Ночь была в разгаре. Он закончил с первым зонтом. Взялся за второй. 
Лучшая парусина, двойная. Купол, каркас. Наконечник купола; звенья — первое, второе, третье; механизм, позволяющий складывать зонт; поддерживающие спицы; пружина и из слоновой кости ручка с капелькой изумруда в ней. 

Незаметно — для Мастера — пришло утро, внезапно озарённое солнцем. 

«Остановлю я знойное солнце. Не позволю тебя жалить. Остановлю я боль. Всё без тебя не важно. Пара-пара, пара-солька-а», — допевали губы невольно. 

Полюбовался законченной работой он. В цветовой гамме под изделия соорудил восхитительную коробку, на крышке которой красивым почерком вывел: «Пара. Солька и Плюи». Поместил в неё зонты, перевязал лентой. 

И, прежде чем понести наверх, вручить жене, снова взял перо для того чтобы дописать: «Любимой», как неожиданно дверь в мастерскую скрипнула. 

Нехорошо ему сделалось от этого скрипа. Шу-у! Его сердце вспорхнуло, как испуганная птица. Медленно оглянулся. Перед ним стояла дочь. Её широко раскрытые глаза в слезах и в смятении. 
Он всё понял. Поднёс палец к губам — молчи. Привлёк её голову к своему сердцу. 

— Иди, дочь. Простите меня. Иди. 

Когда за дочерью снова проскрипела дверь, Мастер пером, ожидающим его действие, вывел на коробке: «Не разлучать». Подумал и добавил: «Никогда». 

Не нужно ему видеть её неживую, не нужно... 

Через некоторое время дочь, вновь пришедшая за отцом, нашла его бездыханным. 

Зонтодел лежал на скамье для клиентов, вытянув ноги, скрестив на груди руки. Лицо его казалось умиротворённым. А на рабочем столе стояла коробка с восхитительной парой зонтиков. 

Более трёхсот лет прошло с той поры. Историю передавали из уст в уста, да так, что не узнать их я бы просто не смог. Сомневаться в правдивости легенды в голову не приходило, но доказательств – зонтов — не было. 

Эллочка промолвила: 

— Грустно. Но позвольте. Триста лет? А не позже ли появились параплюи? 

Мастер развёл руки: хотите — верьте, хотите — нет. 

— Почему они не у вас? Я полагаю, вы — потомок? 

— Прапрабабка продала их. Тогда они не представляли ей ценности. Солька не сломана. Заживёт. Найдите её пару. 

Вслед за тем, осмелев, заглянул в её зелёные глаза, так нежно, как в душу глянул. 
— Вас звать Эллочка. Лет пять наблюдаю за вами. Вы проходите мимо, такая... красивая, недоступная, извините, но вот что занятно: я — зонтодел, ммм, зонтичных дел мастер, никогда не обращал внимания на ваши зонты...
Несколько растерянная, она вышла из мастерской. Придя домой, взяла коробку, оглядев, увидела ранее не замечаемую ею запись: «Не разлучать. Никогда». 

Заинтригованная девушка побежала к подруге. Та, хлопая ресницами, залепетала: 

— Прости, прости. Вот. Сломался! Я найду зонтичного специалиста. 

Эля не слушала, припустилась обратно. В прихожей взгляд её упал на пустую коробку. «Ой, я же Сольку оставила у...»

Не успела додумать, как дверной звонок, робко и одновременно решительно, звякнул. 
Любовь достойна чудес. 

Эллочка знала, кто звонит. И знание это, тонкой её натуре не показалось ни банальным, ни тривиальным, ни удивительным, более того, она вдруг ощутила, что сердце её наполняется чем-то новым, каким-то простым и вместе с тем нужным смыслом жизни.

Любовь творит чудеса. 

О, да! Перед нею стоял Зонтодел с Солькой в руках. Она перед ним с Плюи. 

Каждый — безотчётно, каждый — с замиранием сердца, он — парасоли, она — параплюи, разом подняли над головами, нажали на их кнопки механизмов открытия. 

Ба-ах! 
А-ах! 
Плюи распахнулся! 
Солька распахнулась! 
Любовь есть чудо. 

* — Синонимы к слову зонт — параплюи, парасоль: parapluie фр. (parar — останавливать, pluie — дождь), и останавливает солнце — parasol.



 

Обсуждение 12  

Оставить комментарий

Лучшие комментарии

Оставить комментарий
 

Что не так с этим отзывом?

Оффтопик

Нецензурная брань или оскорбления

Спам или реклама

Ссылка на другой ресурс

Дубликат

Другое (укажите ниже)

  OK
Информация о комментарии отправлена модератору