На главную
 
 
 

Не уходи!
Автор: Олег Пальмов / 06.11.2003

Не уходи!- Не уходи. - Он вытолкнул слова через комок кадыка, не до конца понимая, что сдался.
- Что-о-о-о? - переспросила Катя саркастически. - Что ты сказал сейчас?
- Не уходи.

Сергей говорил тихо, глядя себе под ноги. До этого он контролировал себя - когда иронически пожимал плечами на Катины сборы (лифчики и свитера разбросаны по всей квартире, старая кожаная сумка раскрыла пасть на середине комнаты). Когда курил на кухне, гадая про себя: насколько у неё хватит терпения, сколько времени пройдет, прежде чем она зайдет на кухню, обнимет его и скажет: "Сереж, какие же мы дураки все-таки". И протянет вытянутый мизинчик - мириться, глядя немного исподлобья маленькой девочкой. Не зашла. Более того, сердце Сергея сжалось предательски, будто с американских горок вниз, когда он услышал из гостиной: "Ира, привет. Не сможешь забрать меня? Чем скорее, тем лучше. Все, сил нет уже. Достал, надоел, ненормальный". Из двух альтернатив поведения - выскочить в комнату, на ходу заводя себя "так, кто тут ненормальный?" или гордо, как бы не слыша, продолжать курить на кухне? Сергей выбрал последнюю.

Когда шум в комнате смолк, Сергей на негнущихся ногах - от волнения его слегка лихорадило - прошел в комнату, остановился в дверях. Он боялся, что, оставшись на кухне - вдруг да услышит клацанье дверных замков, и выбежит, и встретится с пустотой квартиры, и поймет, что все, безвозвратно ушла. И всплывет, и отпечатается в голове клеймо неудачника, диагноз лузера - бросила.

Бросила, чтобы подставить себя этому…. Бывшему. Уроду этому, лыжнику. И получать, получать, получать мощные раз за разом оргазмы. И каждый раз они, откатив потные тела друг от друга, чтобы отдышаться, чтобы свить дымки сигарет под потолком - будут обсуждать его ничтожество, и смеяться над ним, пока он будет жалко мастурбировать перед телеэкраном, глядя на мешающий логотип "Прайвет Голд" в левом нижнем уголке экрана.

И кто-то другой будет обнимать это тело, и просыпаться утром, вдыхая тепломолочный запах её тела, и целовать её в то самое любимое место, зацепив губами часть щеки и часть носа.

Она сидела на собранной сумке. Упорная и даже ожесточенная в принятом решении.

Он извинился. Он не хотел ударить её - просто сорвался. Он любит её. Он не может без неё. Он изменится - больше никогда… Да, он уже обещал, но теперь - все по правде. Он никогда не будет её обижать больше (а в голове - буду, буду, буду, дай только время, успокойся - отомщу тогда за свое сегодняшнее унижение). Только бы успокоилась, только бы обнять, только бы сесть уютненько так, как раньше, на диванчик вдвоем, только бы целовать её плачущую: "Ну что ты, малыш, я же люблю тебя.

* * *

Не получилось.

Он начал звонить ей с третьего дня. Жалкий, пьяный, иногда выдумывал малейшие поводы: ты забыла это, ты взяла мое случайно. Чтобы, быстро разделавшись с поводом, равнодушно спросить: "Ну, ты как"? Чтобы в конце кричать: "Не бросай трубку, еще минуту меня послушай (мне плохо, мне плохо, мне плохо)". Чтобы, услышав в трубку вместо её такого родного, но в этот раз странно холодного голоса, зуммер, заплакать без слез, завыть, стуча кулаком в стену.

Он ходил к психиатру. Тот, пожилой бородатый еврей, выписывал ему феназепам, сочувствено кивал головой, говорил левитановски глубоко: "Успокойтесь, вы справитесь, месяц не обещаю, но два-три, полгода максимум - и забудете, сами будете смеяться". Как он нашел психиатра? Да просто позвонил по горячей линии для самоубийц.

Перед друзьями в курилке "давал мужика". Даже близкому другу не признавался, что плохо ему, по снегу готов ползти к Кате, если просто позвонит и скажет:
- Давай поговорим. Зря мы тогда так.

* * *

А что через полгода, смеялся ли? Смеялся. Искренне, от души. Так убедил друзей в том, что он сам её бросил, не бросил даже - выгнал, что и сам в это поверил. Столкнувшись случайно на Таганке, хоть и ощутил укол в сердце - быстро справился, не напился даже в тот день.

И так же орал на новую подружку, так же занудничал, так же надувался ("ничего не случилось. нормальный, как обычно.") Так же после скандала забегал после работы в Л'Этуаль, выбирая парфюм, из недорогих, так же дарил, так же вымогал потом благодарность, чтобы ощутить себя мужчиной.

И поднимал руку. И давал пощечины - первую в сердцах и неловко, а вторую уже с каким-то азартом.

А еще через три месяца, стоял, прислонившись к дверному косяку, проталкивая слова через комок кадыка, говорил:
- Не уходи.
- Что-о-о-о? Что ты сказал сейчас?



 
 

Что не так с этим комментарием ?

Оффтопик

Нецензурная брань или оскорбления

Спам или реклама

Ссылка на другой ресурс

Дубликат

Другое (укажите ниже)

OK
Информация о комментарии отправлена модератору