На главную
 
 
 

Маша, Машенька, Маруся
Автор: Ангел Света / 29.12.2017

Весь город стоял в праздничном убранстве. Витрины магазинов, словно гламурные барышни, соревновались, кто краше. Жизнь в людском муравейнике кипела так, словно завтра должен наступить конец света, а не очередной праздник Нового года. Люди сновали по магазинам, создавая немыслимые очереди, машины-пробки.

Она стояла в переходе и просила милостыню у прохожих тихим, еле слышным голосом. Весь облик ее разительно отличался от остальных просивших — профессиональных нищих.

Если не смотреть на стоптанную до дыр и промокшую насквозь обувь, на весь ее внешний вид, а только лишь на лицо, то можно было бы заметить тонкие и нежные черты лица, ясные голубые глаза, сиявшие ангельской чистотой. Кто она и откуда? Почему здесь? Что могло случиться с этой молодой миловидной женщиной, неопределенного возраста, что такого страшного произошло в ее жизни, что могло толкнуть ее на этот отчаянный шаг?

Я подошла и спросила, какой размер обуви она носит, узнав, что тот совпадает с моим, пообещала принести ей на следующий день что-нибудь из дома. Так я познакомилась с Машей и узнала ее историю.

Правда рассказ ее был обрывочный и сбивчивый, сразу становилось понятно, что рассказчица не в себе (да и можно ли остаться самим собой, когда тебя так ломает и кромсает то, что мы называем жизнью?).

Несмотря на некоторые лакуны, пазл складывался такой, что... а впрочем — судите сами.

* * *

Я смутно помню свое детство, потому что в детстве нам с мамой часто приходилось прятататься по соседям от пьяного отца. В дни запоя он из обычного работяги и и рядового семьянина превращался в страшное существо, бил смертным боем мать, попадая и по мне, когда я пыталась встать между ними. Соседи, помогавшие нам, оставляли иногда нас с мамой ночевать, вызывали милицию, хоть мама и просила этого не делать: «Нам же потом хуже придется», говорила она, и так оно обычно и происходило. После пятнадцати суток отец возвращался тихий, но глаза его при этом сверкали злобным огнём, и мы с ужасом ждали, что он опять вот-вот войдет в запой.

Мамы не стало, когда мне не исполнилось и 12 лет.

«Непредумышленное убийство», — так сказали они и написали в документах: «несчастный случай». Но я-то видела, как он толкнул ее, а она упала и ударилась виском об угол... я не помню чего, помню только, как она упала, как он сидел над ней на корточках, раскачиваясь из стороны в сторону, без конца повторяя: «Это не я, это она сама упала, это не я, поняла меня? Это не я, слышишь?» Я только лишь испуганно кивала, пятилась, стараясь при этом не смотреть в его злобные глаза. «Это не я!», все твердил он, а я думала: «Да, это не ты, папа, это не ты, это то страшное дикое существо, что живет в тебе, что просыпается от этой проклятой водки».

Меня забрали в детский дом. Там я прожила полгода, пока за мной не приехала бабушка и не увезла меня на Украину.

Время, что я прожила с бабушкой, можно было бы назвать вполне счастливым, только вот по-настоящему счастливой быть я уже не могла. По ночам мне часто снился кошмар, будто кто-то, похожий на моего отца идет на меня, глаза его горят красным адским огнем, я начинаю пятиться, падаю и проваливаюсь в пустоту, и с криком просыпаюсь...

Бабуля потихоньку начала водить меня в церковь. Несмотря на то, что там я чувствовала себя спокойно и умиротворенно, хоть и старалась всеми силами поверить, что моя кроткая тихая мама сейчас на небе, все-таки никак не могла смириться с несправедливостью, выпавшей на мою долю.

Я прожила у бабушки чуть больше года (за непредумышленное много не дают), когда он приехал за мной. Выбора у меня не было, и я вернулась домой. Если бы я знала, чем все это для меня закончится, я бы тогда убежала, спряталась бы где угодно, лишь бы не идти с ним. Помню, как я обернулась на прощанье, а бабуля моя крестила меня-мелко вослед, приговаривая: «Бог с тобой, деточка, Бог с тобой», мы были почти у калитки, когда она закричала: «Маша, Машенька, Маруся!» и хотела было броситься за мной, но он повернулся и только лишь одним взором остановил ее. Как сейчас, вижу ее, стоящую на крыльце в цветастом платочке, в светлом переднике... больше я ее никогда не видела.

Так мы стали жить с отцом вдвоем в квартире, в той самой квартире, где он убил мою мать, в той самой квартире, для приватизации которой я ему понадобилась, в той самой квартире, которую он впоследствии отобрал. И хоть он не пил уже, зверь, живший в нем, стал проявлять себя по-другому. Зверь был загнан, он боялся правды, которая была мне известна, но от этого он был не менее страшен. Худо-бедно, но пока я была нужна отцу для оформления документов, мы жили нормально, если можно назвать это нормальной жизнью. Он меня не трогал, но и общаться мы тоже не могли. Зато хоть крыша над головой у меня тогда еще была. Это потом, получив все документы на руки, он начнет морить меня голодом, травить газом, это потом, спустя годы упрячет меня в сумасшедший дом, где санитары, исколов меня лекарствами, станут измываться надо мной, это потом, отобрав паспорт, он, тот, кто зовется лишь моим отцом, но которого язык не поворачивается назвать оным, выгонит из дома. Это потом. А пока у меня есть хоть какая-то крыша над головой, хоть краюха хлеба.

Какое-то время Маша еще говорила и говорила, вспоминая то маму, то бабушку, и лицо ее при этом словно бы озарялось неким внутренним светом.

* * *

Закончив рассказ, она засобирается:

— Знаете, мне пора, не то я на благотворительный обед опоздаю, — и тихим голосом добавит: — Потом еще в церковь хочу успеть... — и вдруг, будто вспомнив что-то, Маша подняла на меня свои ангельские голубые глаза: — А ведь скоро Новый год! — и улыбнулась мягкой, кроткой своей полуулыбкой, доставшейся ей, вероятно, от ее же кроткой матери.

— Маша, — спросила я ее: —  А что бы вы хотели получить на Новый год?

Она задумалась и как-то несколько поникла головой, даже улыбка, и та словно расстаяла без следа, а в уголках губ проявились скорбные линии:

— Я бы хотела встретиться с мамой... она ведь, наверно, заждалась меня там, на небе... да и устала я, устала жить здесь, маяться...

Она медленно поднималась по ступенькам перехода, а я почему-то представила, что крещу мелко-мелко ее спину, совсем как когда-то ее бабушка.

— Маша, Машенька, Маруся! Бог с тобой! Бог с тобой, деточка, Бог с тобой!



 

Ваше мнение 12  

Оставить комментарий
  • Вообще как приходит время Новогодних и Рождественских праздников, мне хочется писать Святочные рассказы...Вернее изначально я задумываю их такими, а в итоге выходит - как Бог на душу положит )) Вот и в прошлом году, вышел вот такой рассказ (некоторые опять-таки ругали что бью на жалость, а я просто неравнодушный человек, и мне близка эта тема), который занял 2-е место ))
    • Ivushkina (г. Киев) / 31 дек 2017
      Тяжело даже читать, но людям с такой судьбой с этим жить. У нас праздник не заканчивается при встрече с ними, а у них он и не начинается. Много людей с поломанной судьбой, война-вот свое дело делает. А у нас жизнь не меняется. Их праздничное настроение от нашего сильно отличается
  • Я так расчувствовалась.... Настроение (рассказа) далеко не праздничное, у меня тоже (от рассказа), но сижу... и слушаю тишину, которая очень кстати после прочтения. Тихонечко шумит процессор, тикают часы и грусть витает... +
  • Сокращения пошли не на пользу рассказу. Рассказ хороший, затрагивает чувства. Плюс.
  • Зимородок / 29 дек 2017
    Рассказанная история впечатляет, ее реальность устрашает. Жаль, что никто вовремя не смог помочь девочке. Мир не без добрых людей!
  • Вообщем-то первый рассказ с заявкой на интересную тему. Насчет перебора не уверена. Понимаете, АС, чтоб действительно получилась история, в ней должно быть корректно выстроенное движение от поставленной перед гг задачей или проблемой до ее разрешения. Понятно, что сначала проблему надо описать, так чтобы пронять читателя. Это в вашем рассказе есть, но ТОЛЬКО это. Только описание проблемы и больше ничего. Это называется завязка. На него ушли все драгоценные знаки. Дальше д.б. события, события, события, развивающие завязку до точки преломления и двигающие историю к ударному финалу, не дающие вниманию читателя расслабиться. А этого нет. Пока не ставлю ничего. Месяц получился без удачных находок, поставила только пару плюсов - варежкам да штурму, которые лишь слегка выделились на фоне остальных. Попробуйте научиться различать, где история есть, а где повествования так и забуксовало в завязке. Это частая ошибка.
    • Ангел Света / 29 дек 2017
      Благодарю Вас, Нина, получить совет от мастера - дорогого стоит ! ))
  • New Moon (Интернет) / 29 дек 2017
    Перебор. Написано вроде гладко, складно, а описаны такие мытарства, что невольно думаешь: автор снова пытается выжать из читателя слезу и выехать на жалости. Слишком много всего: и пьющий отец, и убил он мать, и осиротевшая дочь, и психушка, и измывались над ней, и умереть она мечтает... ПЕ-РЕ-БОР. Без оценки.
    • NEW MOON, я так рада вас видеть! Вы даже не представляете - как рада! Даже вскрикнула - "ой". Давно Вас не было, знаете, порой скучаешь по знакомым именам. Появляйтесь по-чаще. С наступающим Вас! Девочки, всех ещё раз с наступающим 2018-ым. АНГЕЛ СВЕТА и Вас - отдельно, праздничного настроения желаю.
    • New Moon, я в некоторой степени согласна что перебор, потому что у гг двойной прототип (как собирательный образ), с женщиной Машей я и вправду познакомилась в переходе и (я ни в коей мере не хвастаюсь, а констатирую факт) принесла ей обувь, и она рассказала историю своей жизни, про то как родные люди оставили её без жилья и документов (фраза что отец и травил ее газом и упек в психушку - дословно...По поводу ее детства, я просто добавила образ семьи жившей некогда с нами по соседству, мы часто прятали бедную женщину с дочкой от мужа-тирана. Просто я решила объединить эти два образа, вот видимо отсюда и перебор. Вообще, почему и зачем этот рассказ ? Я ни в коей мере не собиралась играть на жалость. В праздничной суете, да и в обычной жизни мы забываем о тех кому действительно нужна помощь, вот я и захотела напомнить таким образом )
      • Нина / 3 янв 2018
        АС, перебор из-за того, что персонаж Маша состоит из несчастности на 100% практически. Ни к кому она не испытывает привязанности настолько, чтобы дарить тепло. Несчастность, смахивающия на мазохизм. Она не пытается что-то изменить, прекратить издевательства или найти близкую душу. Ничего не хочет. Я сейчас не о прототипе, а о вашей, авторской, слабой проработке персонажа и сюжета. Однобокая жалостливость и вызывает ощущение перебора с нею.
Оставить комментарий
 

Что не так с этим комментарием ?

Оффтопик

Нецензурная брань или оскорбления

Спам или реклама

Ссылка на другой ресурс

Дубликат

Другое (укажите ниже)

OK
Информация о комментарии отправлена модератору