Это произошло три года назад. Не смотря ни на что, я ни разу не пожалела, что вышло именно так.

Голос в телефонной трубке не вызывал никаких ассоциаций. «Людмилу можно к телефону?»
— Я слушаю.
— Люд, это Роман.
Боже! Как я могла не узнать его. Всего каких-то пять лет назад я сверяла по нему свои часы. Он звонил ежедневно, ровно в девять, каждый раз начиная разговор с одной и той же сакраментальной фразы: Как дела? Он звонил так в течение трех лет, изменяя себе лишь в случае, когда телефон был действительно недоступен. Он доводил меня до белого каления этой фразой, я бросала трубку, смеялась над ним, пыталась уговаривать, но все повторялось на следующий день. Он был настойчив. Настоящий Козерог.
-Ромка, ты?! Где ты? Откуда?
-Я здесь по делам. Хотел бы встретится.
— Хорошо. В семь. Где?
— У меня. Адрес еще не забыла?

Особенная летняя тишина квартиры. Все на даче и ты полностью предоставлена самой себе. Солнце просачивается сквозь занавески, и в его лучах танцуют пылинки. Ромка… Бывают истории банальные до зубной боли. Подобная произошла и с нами. Жили в одном дворе, играли в одни игры, даже дрались. После одной такой драки меня вместе с его возмущенной бабушкой «допрашивали» в детской комнате милиции. Я ударила его по голове и вызвала кровоизлияние в глаз. Глаз быстро прошел, а последствия удара остались. Он больше не отходил от меня ни на шаг. Сколько мне тогда было? Десять? Бывает ли такое? Столько лет неразделенной любви. Он любит меня, я люблю другого. До самозабвения, до слез, до истерик. Старый банальный школьный треугольник.
— Ты мой самый- самый лучший друг!
— Но он же не любит тебя!

Всю дорогу до его квартиры почему-то мучает нервная дрожь. Почти позади институт, взрослая девица, успевшая отказать уже не одному претенденту «на руку и сердце», увлекающаяся и ветреная, по настоящему хранящая только двух человек в своем сердце: ту первую школьную любовь и его, Ромку, лучшего друга.

Мы не виделись пять лет, он уехал в Москву учиться, я осталась дома. Новые впечатления, девушки, столица… До меня доходили отдельные слухи о том как он живет в Москве. Да еще и его мама, встречая меня на улице, постоянно передавала приветы.

-Здравствуй.
-Здравствуй.
Почему-то в первый момент мучительно неловко. Мы знаем друг друга столько лет. Откуда эта робость? А потом этот глупый смех и речетатив, только бы не замолчать, чтобы не повисла эта неловкая тишина, когда он молчит и только смотрит.
— Ты изменилась…
— Что, подурнела?
— Нет просто не такая.

Бутылка вина, диван и тишина. Квартира его родителей, такая большая, а за окном все так же светло. Ох, эти белые ночи! Что понимают в стольном граде Питере о белых ночах! Настоящие они только здесь, на севере. Когда ночью светло как днем, а улицы пустынны и загадочны. И так томительно, что сложно заставить себя спать. Вот и бродят люди по городу, по гулкой тишине мостовых как фантастические инопланетные существа. Будто ищут кого-то, давно утерянного…

Я лежу на спине с бокалом вина, а он греет мои ступни в своих руках.
— Ты же знаешь, мне с тобой всегда хорошо, но это ничего не значит.
Его лицо, эта гримаса, которую не успевает скрыть.
— Останься. Я постелю тебе в родительской комнате.
— Нет, я всегда ночую дома.

Через два дня мне уезжать к бабушке. Они проходят мимолетно, мы держимся за руки и гуляем по пляжу. У Белого моря тоже есть пляж, ничем не хуже Санта-Барбары. Разговоры ни о чем, прошлой неловкости нет. Старые друзья, у которых никогда не было тайн друг от друга.

Я уезжаю, и он провожает меня до автобуса. Букет цветов, последнее «Пока!» и никаких обещаний о новой встрече. Я захожу в автобус, не оглядываясь. Это мой принцип — никогда не оглядываться назад.

В романтичный вечер, когда прошлое неумолимо стучит в окно, мой муж всегда напоминает мне о том, что я не обернулась тогда и фразу: «Мне хорошо с тобой, но это ничего не значит».

Лесли ПЭРИШ