Детективная ирония

- Клавдя! Открывай двери, бли-ин, а то я этот чертов подъезд в щебенку разнесу!

Дерматиновая дверь на лестничной площадке первого этажа мгновенно распахнулась. Хозяйка квартиры знала, что свою угрозу Лида в состоянии реализовать. Меры нужно было принимать немедленно.

- Кончай орать! Всех соседей переполошила! - пухленькая и решительная Клавдия втолкнула зарёванную подругу в открытую дверь.
- Нет, ну вот скажи мне, чего ещё ему нужно, а? Сколько я могу терпеть? Эта наглая морда, этот...

Вздохнув, Клава приготовилась выслушать очередной, филигранно оформленный трехэтажным матом монолог Лиды в адрес безгранично любимого ею мужа...

Хозяйка квартиры знала, что свою угрозу Лида в состоянии реализовать. Меры нужно было принимать немедленно.

Лидка была энергичной бой-бабой, без царя в голове, но предприимчивой и везучей. Не обладая высоким интеллектом, она тем не менее с 17 лет обеспечивала всем необходимым себя и малышку, которую родила от артиста-мотоциклиста из чешского Луна-парка. С Серёгой Блиновым, до боли напоминавшим Мела Гибсона, её свел случай. Был он не слишком удачливым страховым агентом, и в Лидин магазин заглянул в поисках возможных клиентов. Да так и остался в её жизни, скоропалительно женившись на бизнесменше, потерявшей от любви голову, чувство меры и финансовое хладнокровие.
Лида продолжала ругаться и рыдать, когда Клавдия впихнула ей в руки белый конверт.

- Все, хватит! Слушай! Как ты в Москву уехала, захожу я в подъезд, и тут налетаю на Серёгу. Спрашиваю: "Далеко ль направился?". А он мне: "Твоё какое дело, следователь что ль?" И сам в такси - шасть! Тут из-под куртки у него конверт-то и выпал. На, держи.

Взбудораженная Лидия, разодрав конверт, обнаружила там 10000 рублей и записку: "Машенька, не волнуйся, скоро всё разрешится". В недоумении она уставилась на Клавдию.

- Клав, я из Москвы вернулась, а Серёги нет. Думала, ты сгоняешь за ним в Морошкино.

Ох уж это Морошкино!!! По своим страховым делам Серёга регулярно мотался по окрестностям, частенько наведываясь в эту деревушку, значительную часть которой горожане выкупили под дачи. Здесь и скучала в одиночестве вдова местного мини-олигарха, бывшая модель, слегка потускневшая в деревенской глуши. Раскрутить даму на внушительную страховку агенту не удалось, а вот вялотекущий роман у них завязался. Ну, маялась эстетская душа Серёги возле вульгарной безвкусной Лидки! Вдовицу же отличала тяга к любовным фантазиям и утонченному гламуру. Катерина Эдуардовна пыталась найти в объятиях Серёги свое женское счастье. Клавдия скрашивала свою тихую жизнь, время от времени находя у неё беглеца и возвращая его в лоно семьи.

Раскрутить даму на внушительную страховку агенту не удалось, а вот вялотекущий роман у них завязался.

- Лид, так морошкинскую-то вдову Катериной зовут. А что за Машенька такая?
- Может, он её так любя называет? Ну, не киска там, рыбка, а Машенька?
- Ты дура совсем или как? Кто это одну бабу ласково именем другой называть будет? Что-то не то!
- Клав, ну не томи, поедем в Морошкино! Может, Серёга все ж у нее? Там и про Машеньку допытаем!

Лидка схватила Клавдию за руку и потащила на улицу к зеленой "Ауди", припаркованной под окном.

Дача Эдуардовны поражала воображение своей помпезностью и претензией на готический стиль, напоминая яркую картинку в глянцевом журнале. Такие Клава покупала постоянно, тихо мечтая об олигархе, который однажды страстно и навсегда влюбится в неё.

- Так! Давай определимся с датой пропажи Сереги. - Клавдия привычно включилась в расследование. - Лид, ты за товаром уехала две недели как...
- Да не за товаром я ездила! Подтяжку делала! Все для него, сволочуги! - заревела опять подруга.
- А-а! То-то я думаю, чего ты такая пожеванная вернулась. А Серёгу, как в подъезде столкнулись, я больше не видала.
- Так здесь он, небось. Все! Терпежу больше нет, звони!

Клава решительно нажала на звонок. Видеокамера под козырьком ворот повернулась, загудела и подозрительно уставилась на женщин.

- Слушаю! - раздалось бархатное контральто.
- Это она, Эдуардовна, - прошипела на ухо Лидии Клава. - Кстати, когда я последний раз Серегу от нее выволакивала, слышала - он ей кричал что-то про соленые грибочки в салате, которыми она мужа накормила. Аккурат незадолго, как он на тот свет отошел.
- Мы к Вам по поводу грибочков в салате и мужа вашего! - пошла в атаку Лидия.
- Че-го-о??? - голос поперхнулся и потерял свою бархатистость. - Что вы там сказали?
- Открывай, мы все знаем! - твёрдо выдала Клавдия.

- Я поставила вопрос ребром - либо мой, либо ничей! - Эдуардовна попыталась стукнуть кулаком по краю журнального столика.

Спустя полчаса, в огромном зале, обставленном красной кожаной мебелью, дамы дружно грустили под рюмашку. Зарёванные соперницы устроились в одном кресле, в другом расположилась Клавдия, а диван напротив занимала толстенная черная кошка, поражавшая новопришедших крыжовенной зеленью глаз и мефистофельским басом мява.

- Я поставила вопрос ребром - либо мой, либо ничей! - Эдуардовна попыталась стукнуть кулаком по краю журнального столика, но промахнулась и опрокинула бутылку марочного коньяка на пушистый ковер.
- Что значит "ничей"? - насторожилась Клавдия.
- А то! Или он будет только мой, или я его... - икнув, Эдуардовна замолчала.
- Ты!!! Ты чё с ним сделала? - заголосила Лидка.
- Шланг... шланг подрезала, тормозной, чтобы место свое знал, Дон Жуан деревенский, - отрезала Эдуардовна. - Мужа не пожалела, когда про любовницу узнала, а тут... ха-ха! жалеть буду!
- Какой шланг! Я ж на нашей машине в Москву ездила! - истошно заорала Лидка.
- Да на фиг ты мне сдалась, торговка базарная! - презрительно прищурилась хозяйка дома. - У него еще пассия есть. Машка. С его дочкой, между прочим! Шко-о-о-ольная лубофф, вишь ли. Голодранец с понтами! Он их содержал на наши с тобой денежки. И квартиру обставил, и машину купил. В той "Волге" я и подрезала шланг, пока машина на стоянке была.

Эдуардовна тяжело вздохнула.
- Брат у меня начальник УВД. Звонил вчера. Нашли эту "Волгу". Сгоревшей нашли, и в ней...
Лидка начала медленно сползать на пол, но Клавдия примостила подругу обратно в кресло.

- Так! Стоп, стоп, стоп! Почему решили, что это Сергей? Может, это брат или отец этой... Маши?
- Нет у нее никого. Лохушка Лидка думала, будто он доходы от магазина откладывал на квартиру в Москве, а он все Машке отдавал. И таскался к ней чуть не каждый день. Ровно в 7 часов они семейно ужинали вместе. А для дочки он якобы на ночную работу уходил, в постель к законной супруге, ворюга! - противно хихикнула Эдуардовна. - Брат сказал, было опознание. Да там ничего уже узнать нельзя, только по кольцу и опознали. Перстень у него был приметный. Платиновый, с рубином, красииивый, жуть! Фамильный, подарок материн.
- А-а-а! Ма-атери-ин! Мой! Мой перстень-то был! - заметалась Лидка, взвыв протяжно. - Погнали к Машке!

Перстень у него был приметный. Платиновый, с рубином, красииивый, жуть! Фамильный, подарок материн.

В сумерках подруги подъехали к дому Маши. Эдуардовна выдала ее адрес, но ехать категорически отказалась, нечленораздельно выдавив из себя что-то вроде: "Мавр сделал свое дело, мавр может уходить". На звонок никто не отозвался, но Лидка не успокоилась и начала дубасить в дверь ногами, требуя немедленно открыть. На шум выглянула соседка из квартиры напротив и рассказала события этой недели.

- Жили-то они не хуже других. Сергей работал день и ночь, но деньги своим девчонкам приносил хорошие, тут уж ничего сказать не могу. Добрый хозяин Маше достался.
- Это ж мои деньги он ей приносил, гад гадский! Мои! - не могла успокоиться Лидия.
- Ничего не знаю, - сухо отрезала соседка. - А после того, как всё это случилось: авария, опознание... Машенька собралась да и уехала к тётке, в Прокопьевск. Тяжело ей здесь было оставаться. И Вы, милая, успокойтесь. Парня не вернешь, царствие ему небесное, а у вас жизнь не конченная.

***

"Страна Австралия вдали маячит, А я в Морошкино сижу на даче... Вот же прицепилась, зараза, чур меня!", - думал элегантный молодой человек, стоя на ступеньках эскалатора в Шереметьево. Вылет на Сидней уже объявили. Безымянный палец его украшал черный, как квадрат Малевича, агат, обрамленный желтым металлом. А Лидкин перстень унес с собой в могилу морошкинский бомж, что с миром упокоился на старом поселковом кладбище. С фотографии на кресте вглядывался в мир синими глазами красавец Серёга Блинов.

***

Сидя в своей крошечной душной сиднейской квартирке, Серёга тосковал от безденежья и безбабья. А ведь как все складывалось сказочно! Письмо с сообщением о наследстве от троюродного дедушки в далекой Австралии попало в его руки, минуя Лидку. Из окна Машиной квартиры он случайно увидел Эдуардовну, шмыгнувшую под капот "Волги". Зная нрав этой дамы, он побежал к машине, но, споткнувшись обо что-то, плюхнулся носом в землю. "Что-то" оказалось местным бомжом, налившимся паленой водкой до печального исхода. И тогда - щёлк! - возник у него в голове план, как исчезнуть из жизни всех подруг, не делясь ни с кем австралийскими долларами. Все шло как по маслу! Но... дедушкиных денег едва хватило на уплату дедушкиных же долгов. И вот - ни работы, ни денег, ни подруги... Написал было Серёга Машеньке письмо с покаянием и приглашением, но получил ответ в одну строчку: "Поздно, Дубровский, я жена князя Верейского..." У Маши всегда была пятерка по литературе и трепетная душа.

- Это ж мои деньги он ей приносил, гад гадский! Мои! - не могла успокоиться Лидия.

Серёга решил спасаться в интернете. Фотка, на которой Мел Гибсон был просто вылитый Серёга в молодости, сопроводила объявление на бесплатном сайте знакомств: "Молодой состоятельный австралиец ищет русскую красавицу. Мечтает о наследниках, чтоб было кому оставить преуспевающую страховую компанию". Вскоре он получил несколько сообщений с фотографиями.

На одной была вульгарно раскрашенная дама бальзаковского возраста. "Я всё познала в жизни, и коварство, и любовь, - гласил текст, - но сердце мое не очерствело, и тело не увяло! Целую, Лидия".

Объемная тётя с двумя близнецами-подростками сообщала, что зовут её Клавдия, что жизнь учительницы нелегка, но счастье - птица завтрашнего дня, и наследники - вот они, готовенькие.

Дама на третьей фотографии одной рукой не то приоткрывала, не то запахивала на груди японский халатик, а другой гладила огромную черную кошку. "Всё у меня есть, но нет настоящего женского счастья. Может, с Вами обрету? Катерина Эдуардовна, для Вас - просто Катя".