Старик.

Домой не хотелось возвращаться. Море было еще теплым, солнце ласковым. Хорошо, что я приехал сюда в сентябре. Пляж пустой, не надо вскакивать в рань раньскую и занимать место под солнцем. Отдыхающих мало. Нет детей, которые орут и бегают по головам. Нет шумных студентов, с разбега ныряющих в море. Бабушек и мам, кричащих своим чадам, чтоб далеко не заплывали. Мужиков, с утра заряженных пивом и стоящих по пояс в воде, понятно для чего.
В общем, кайф. Песок чистый, море пахнет морем. Тишина и покой, и только прибой нарушает нескончаемое желание отречься от городской суеты. А реально хотелось уединения. Прочистить свой мозг, каждую извилину, понять, что со мной?..

-Хорошо-то как,- произнес невысокого роста щупленький старичок.- Не возражаете?
Я рукой пригласил его присесть рядом.
-Люблю эту пору. Лето уже попрощалось, а осень робко вступает в свои права. Нежарко, нешумно. А вы давно приехали?
-Завтра уезжаю.
-Последний денек. Откуда?
-Из Москвы.
-С семьей?
-Нет, один.
-Что так? Или не женат?
-Нет, женат. Просто захотелось побыть одному, подумать о житие-бытие.
Мы помолчали. Солнце медленно опускалось за горизонт. Редкие пары прогуливались вдоль набережной. Где-то звучало радио, и еле доносившаяся мелодия напоминала о цивилизации.

-Я давно здесь живу, люблю этот городок. Вон там,- старик указал рукой,- ветвистое дерево на горе, видите красную крышу? Мой дом.
-Наверное, здорово каждый день просыпаться под шум прибоя и видеть из окна всю эту красоту?
-Поверьте, что да. Вам, молодым, не понять. Вам рестораны подавай, как там, у вас, тусовки разные. А главного не понимаете, о душе подумать надо. Ей ведь покой нужен. А как о ней, родимой думать, когда суета и беготня с целью заработать денег, да побольше. Купить квартиру, машину, шмотки помоднее, на курортах пятизвездочных побывать. А для чего? Чтобы удивить толпу, проносящуюся мимо тебя, которой абсолютно неважно, кто ты, чем дышишь. У вас, жителей мегаполисов, другие ценности. Даже в собственной семье каждый озабочен своими интересами и проблемами. Не все так живут, но в основном, отношения корыстные. Браки по - расчету, дружба - ты мне, я – тебе. Дети родителей кошельками называют. Ни любви, ни сострадания. Какой уж тут покой, какая душа? Или не прав, старик?

Я задумался, не зная соглашаться или возразить. Дед тоже молчал.
В последних лучах уходящего солнца парили чайки. Резко похолодало. Я поднял воротник и посмотрел на часы. Половина седьмого. Завтра, в это время, поток московских машин подхватит такси, которое домчит меня домой. В лучшем случае, жена будет ждать дома, в худшем – просто ужин. Мы давно не встречаем друг друга в аэропорту. У каждого куча неотложных дел. Бывает, что за день кроме «доброго утра» и «спокойной ночи» больше ничего не услышишь. А ведь прав старик. Жена обращается, когда деньги нужны. С друзьями любой уикенд переходит в обсуждение как, где и с кем заработать денег. Куда исчезли посиделки с распитием недорогих напитков под песни с гитарой? Все ушло. Нет места задушевным разговорам, о романтических мечтах и дерзких планах, о любви, которая навсегда.

-Холодно, может, пойдем ко мне, выпьем по бутылочке хорошего пива. У меня на ужин знатная уха?
Со стариком явно не хотелось расставаться.
-А это удобно?
-Удобно, удобно. Пошли.

Мы шли вдоль набережной. Потом по горной крутой тропе поднялись к ветвистому дереву. Старик шел впереди, и что-то рассказывал о местных обычаях. Взобравшись наверх, остановились. Передо мной открылся великолепный вид. Море слегка штормило. Небольшие голубовато- серые волны набегали на берег, образуя белые барашки. Спотыкались о скалу, на которой стояли мы, и разбивались с печальным шепотом: «Как жжжаль, что нас большшше нет».
-Вот так море шепчет. Слышите?
Я кивнул.
-А когда настоящий шторм, оно ревет и грохочет, бьет в свои фанфары, как бы предупреждая нас: « Я сила, мощь. Помните об этом». Есть легенда о юноше, который хотел победить море, чтобы доказать возлюбленной, не замечавшей парня, что его любовь сильнее моря. Однажды, в шторм, он сел на баркас и отправился на остров. Вон видите нагромождение скал, раньше там был остров, где, по приданию, росло одинокое могучее дерево. Молодые люди завязывали на нем разного цвета ленты в знак своей любви и привозили ветку с дерева, которую сажали перед домом возлюбленной. Каким-то чудом, ветки приживались и превращались в кусты с прекрасными красными цветами. Так вот. Юноша достиг острова, завязал алую ленту, сорвал ветку и направился к берегу: «Маара, я победил море. Моя любовь сильнеее»!…Это были его последние слова. Утром к берегу прибило перевернутый баркас, возле которого лежала ветка. Жители оплакивали глупого юношу, а Мара подняла ветку и посадила перед своим домом. Она так и не вышла замуж. А когда поднимался шторм, приходила сюда и ждала, что море вернет юношу. И кусты прозвали Марой.
-Красивая, но грустная легенда. Так Мара любила его?
-Никто не знает. Пошли в дом.

Дом был небольшим, но очень уютным. Пожелтевшие снимки и цветные фотографии в самодельных рамочках, обклеенных морскими ракушками, рассказывали о жизни хозяина.
-Вы моряк?
-Да,- старик занес почерневший от копоти казан,- присаживайтесь.
Он снял крышку и, щедро черпая, разлил уху по эмалированным мискам, посыпав суп зеленью. Необыкновенный аромат наполнил комнату. Потекли слюнки. Откупорив две бутылки пива, произнес: «За знакомство». Мы чокнулись и, молча, принялись есть. Уха обжигала, но остановиться было невозможно. Я не ел ничего вкуснее. Грубо порезанный черный хлеб и помидоры дополняли вкус. Постепенно голод отступил. Я поднял бутылку, приглашая старика выпить. Откинувшись на спинку стула, дед крякнул от удовольствия.

-Я долго плавал и совсем не думал о личной жизни. «В каждом порту по жене». Это обо мне. Я чувствовал себя морским волком, делал карьеру и к сорока годам стал капитаном дальнего плаванья. И, однажды, ушел в длительный рейс, на девять месяцев, который затянулся на два долгих года. Нас взяли в плен пираты. Не буду рассказывать о тех мытарствах, которые пришлось пережить, о погибших товарищах. Нам удалось сбежать. Корабль стоял в Бангкоке. Пираты сошли на берег, утешить себя дешевыми тайками, а охрану удалось напоить ромом со снотворным. Один из наших был врачом и имел небольшие привилегии. Мог свободно передвигаться по судну. Когда охрану свалил беспробудный сон, мы спустились в порт и нашли советский пароход. Потом, на родине, долгие допросы и реабилитация. В прессе об этом не писали. Нас считали погибшими от кораблекрушения. И вот свобода. Куда ехать? Ни дома, ни семьи. Я ведь детдомовский, родители погибли в войну. Вот и поехал по своим портовым женам. Ни одна не дождалась. А собственно, почему они должны были ждать? Кто я им? Пропал и пропал. Остался я один. В большое пароходство дорога заказана. Правда, денег скопил, было на что жить. Друг мой, Севка, пригласил экскурсионные кораблики по Крыму гонять. Определил капитаном на большой катер. Приехал я в этот город, полюбил его, да так здесь и остался.
-Так один и живете?
-Нет. Но это другая история.
Широкая улыбка разгладила его глубокие морщины. Я смотрел на него и ждал. За окном совсем стемнело. Шум моря стал громче.
-Штормит, - слегка поморщившись, он потер ладонью плечо.- Будет дождь.
-Уже поздно. Наверное, я пойду.

«Это произошло два года спустя,- продолжил старик, не обратив внимания на мои слова.- В то время, я катал экскурсии на Ласточкино гнездо. И в очередном рейсе обратил внимание на женщину, которая в третий раз появилась на борту. Простенькая, ничем не примечательная внешность привлекала меня каким-то внутренним светом, который струился из каждой клеточки ее веснушчатого лица. И только необыкновенной формы раскосые глаза были печальны. Я наблюдал за ней весь рейс и, когда туристы сходили на берег, подошел.
-Вы очень красивы в своей печали, - не зная как начать разговор, произнес я.
Она посмотрела в мои глаза и слегка улыбнулась.
-Печальная красота? Мне никто раньше не делал таких комплиментов.
-Я могу пригласить вас поужинать? Не отказывайте, непристойных предложений не последует.

Мы встретились на летней площадке. Был приятный теплый вечер, тихо звучал блюз, пары медленно двигались в такт музыке. Мы выпили шампанского. Она смотрела на море и молчала. Тонкими пальцами, обнимая ножку бокала, вдруг спросила.
-Почему?
Я растерялся. В этом «почему», было столько страха и трогательной надежды.
-Не знаю. Просто вы мне очень понравились. От вас веет теплом и добротой, которых так не хватает в моей холостяцкой жизни.
Мой голос дрожал. Все, что говорил, казалось банальным.
-Вы холосты?- С недоверием переспросила она.
-Да,- и за много лет молчания, все накопившееся вылилось наружу.

Когда я замолчал, она протянула руку, приглашая на танец. Мы обнялись и поплыли в звуках музыки. Ко мне пришло ощущение, что наши души, как и тела, слились. Мы превратились в сиамских близнецов, которых, если разделить, погибнут.

-Ты нужен мне. Позволь остаться с тобой,- тихо произнесла она, когда утихла музыка.
Я поцеловал ее и за руку отвел в свой дом. С тех пор мы вместе».

- Жена уехала к внучке, правнук родился.
-Вы счастливый человек.
-Да, очень.

Попрощавшись со стариком, я долго бродил под дождем. Чего же мне не хватает? Бизнес процветает, жена красавица. Правда, детей Бог не дал, но усыновить можно. Может мое одиночество – это дитя, которое я сам же и породил. Жду, когда меня осчастливят. А, кого я сделал счастливым? Когда последний раз дарил жене цветы, просто так, без повода? Позвал школьного друга опрокинуть рюмочку другую за задушевной беседой? Просыпался и радовался, что живу, просто живу?..

Москва встретила противным моросящим дождем. В здании аэропорта было шумно, захотелось кофе. Я стал глазами искать кафетерий и увидел жену. Она помахала рукой и подошла.
-Что-то случилось?
-Да, у нас будет ребенок,- она счастливо улыбнулась.
Я обнял ее и прошептал: «Спасибо».